Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

время постоять за себя и свои убеждения. В этом Уокер был полностью солидарен с Уилкинсоном. На президентских выборах 1964 года Уокер отдал свой голос за Голдуотера[6] и заставил проголосовать за него Барбару. То, что Голдуотер был евреем, нисколько не смущало Уокера.

В 1966 году в личном деле Уокера была сделана запись о том, что он является членом Общества Джона Берча[7] и Национальной стрелковой организации[8]. Вскоре после этого Уокер был повышен в звании до главного корабельного старшины. Негласная проверка, проведенная военно-морским следственным управлением, не выявила оснований для отказа в повышении. По результатам этой проверки Уокер не только стал главным корабельным старшиной, но и получил высший уровень допуска к секретной информации. Про таких военных моряков говорили, что у них есть «допуск ко всему на свете».

Весной 1966 года Уокеру и Уилкинсону, расквартированным в Чарльстоне, был предоставлен очередной отпуск. На отдыхе их умами окончательно овладела идея открыть собственный бар. Они целыми днями обсуждали возможные варианты за игрой в биллиард. Уилкинсон убедил Уокера, что им нужен не бар, а ресторан, в который простые американцы могли бы отправиться всей семьей в воскресенье во второй половине дня, чтобы съесть блюда из жареной курятины. По утверждению Уилкинсона, именно такие рестораны приносили наибольший доход. Постепенно его воображение разыгралось, и он предложил Уокеру построить картинг по соседству с их рестораном. Тогда, дескать, народ валом повалит в оба эти заведения. Все, что было нужно – прикупить пару гектаров земли.

Уокеру идея Уилкинсона с картингом не понравилась. Тем не менее семейные обстоятельства все-таки вынудили Уокера заняться поисками подходящего по цене земельного участка площадью в несколько гектаров. Это было связано с условиями проживания семьи Уокеров в поселке Мендель-Риверс рядом с Чарльстоном. Он был построен специально для подводников и назван в честь председателя оборонного комитета палаты представителей американского конгресса. Хибара Уокеров из шлакобетонных блоков в Мендель-Риверсе с трудом вмещала шестерых человек. Глава семейства считал, что название для поселка было выбрано неправильно:

– Его надо было назвать в честь парня, руководившего строительством тюрьмы Синг-Синг.

Две узкие комнатенки, в которых Уокер ютился с семьей, из-за своих малых размеров ассоциировались у него с тесными тюремными камерами. Дома он чувствовал себя еще более неуютно, чем в свое время на дизельной подводной лодке «Финвал». И дело было не только в постоянных воплях и плаче детей. Приятелям Уокер как-то признался:

– Похоже, что по своему характеру я совершенно не подхожу на роль мужа или отца.

Или, может быть, Уокер просто начал постепенно осознавать, что нуждается в дополнительном личном пространстве, чтобы без помех и в полной мере реализовать свои разнообразные жизненные устремления.

Во всех житейских невзгодах Уокер обвинял Барбару. По его мнению, отношения между ними окончательно испортились на седьмой год их брака. Связано это было якобы с тем, что он добился выдающегося успеха, дослужившись до старшего корабельного старшины, а она все больше бездельничала и пьянствовала. Если послушать Уокера, то дети (старшей была большеглазая и рыжеволосая Маргарет, которой исполнилось 8 лет, а младшим – худой трехлетний Майкл) росли сами по себе. А Барбара целыми днями дрейфовала по реке в окрестностях Чарльстона на старой весельной лодке. В одной руке она держала служебный револьвер Уокера, в другой – стакан со спиртным. Заметив змею, Барбара моментально прицеливалась и отстреливала ей голову. Уокер с ухмылкой шутил, что был один змей, которому Барбара хотела бы отстрелить голову больше всего – он сам. Но его природная прыткость и увертливость не позволяла ей это сделать.

Шутка неизменно имела оглушительный успех среди посетителей баров. Но она занимала видное место в барном репертуаре Уокера не только поэтому. Он полагал, что любая история, пусть даже выдуманная от начала до конца, начинала звучать вполне правдоподобно, если ее почаще рассказывать. И умело пользовался этим, чтобы облегчить себе жизнь и создать о себе благоприятное впечатление у окружающих.

Когда Уокер хотел оправдать свои частые супружеские измены, то обычно говорил Уилкинсону:

– Молодость дается человеку всего один раз в жизни.

Но Уилкинсон не велся на подобные отговорки. Он считал, что Уокер жил так, будто собирался оставаться молодым вечно. Зачем, спрашивается, Уокер купил себе ярко-желтый кабриолет? Этот двухместный автомобиль вряд ли можно было рассматривать как подходящий вариант для зрелого мужчины с женой и четырьмя детьми. Но Уокер и не собирался перевозить в нем членов своей семьи. Надев берет или бейсбольную кепку, чтобы спрятать лысину, он гордо разъезжал по Чарльстону и его окрестностям в поисках любовных приключений.

Для Уокера было характерно чисто юношеское хвастовство. Его приятели должны были непременно знать, что он настоящий жеребец. Уокер наглядно и во всех подробностях описывал им свои занятия сексом. Он рассказывал, в каких позах это происходило, как часто случалась их смена и насколько удовлетворены были его партнерши. Иногда у сослуживцев создавалось впечатление, что Уокеру больше нравилось хвастаться перед ними своими сексуальными подвигами, чем совершать их. Хотя надо признать, что во время монотонного 70-дневного похода на «бумере» любая рассказанная история казалась интересной.

Вернее сказать, почти любая. Одна из историй Уокера задела Уилкинсона за живое. По словам Уокера, у него была бурная любовная связь с женой подводника, служившего на «Эндрю Джексоне». Как только подводник уходил в поход, Уокер мчался прямиком к его жене и начинал с ней кувыркаться на еще не остывшем после ночи супружеском ложе. Узнав об этом от Уокера, Уилкинсон упрекнул его в неправильном поведении:

– Джонни, есть вещи, которые мужчина не должен делать, и трахать жену своего друга – это одна из таких вещей.

– Будет тебе, Билли. Ведь в любви, как на войне, все средства хороши, – сказал Уокер.

Уилкинсон неодобрительно взглянул на Уокера:

– Ты же не на войне и ни черта не влюблен.

Уокер кивнул головой:

– Ну тогда скажу по-другому: с бабами все средства хороши.

Уилкинсон не мог долго злиться на Уокера. Да и как можно было обижаться на человека, про которого трудно было сказать, говорит ли он серьезно или просто морочит голову. Взять для примера хотя бы идею с рестораном. Уокер вдруг захотел открыть его где-нибудь в сельской местности, построить поблизости дом и переселить туда семью, утверждая, что жизнь на природе пойдет на пользу Барбаре и детям. А может, он просто хотел отправить их к черту на кулички, чтобы без помех шляться по бабам в Чарльстоне? Точно сказать, какими соображениями руководствовался Уокер, поступая тем или иным образом, было практически невозможно.

Пытаясь найти место для своего будущего ресторана, Уокер и Уилкинсон исколесили окрестности Чарльстона. Они поговорили с хозяином картинга неподалеку от Чарльстона, который посоветовал им построить поле для игры в мини-гольф. Дескать, это было наиболее прибыльным предприятием в современных условиях. Уокер и Уилкинсон переключились на поиски земельного участка для поля для мини-гольфа и попутно выяснили, что постройка его с нуля была сопряжена с огромным количеством сложностей. Тогда они снова вернулись к идее открыть собственный ресторан. Пообщавшись с рестораторами в Чарльстоне, Уокер и Уилкинсон пришли к выводу, что на открытие полноценного ресторана у них не хватит денег, да и его прибыльность была под большим вопросом. Поэтому они решили упростить себе задачу. Пусть это будет не ресторан, а простая закусочная, в которой можно запить пивом скромных размеров бургер, расплатиться пятидолларовой банкнотой и получить пару-тройку долларов сдачи.

В маленьком провинциальном городе Ладсоне в получасе езды на автомобиле от Чарльстона Уокеру и Уилкинсону попался на глаза одноэтажный блочный дом размером с кают-компанию «бумера». Рядом с ним располагалась небольшая парковка для автомобилей. К дому прилагался заросший бурьяном земельный участок площадью примерно в 160 соток.

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил Уокер.

– Вылитый «Дом из бамбука», – ответил Уилкинсон.

Вопрос с выбором места для закусочной был решен. Оставалось найти деньги на покупку. Выплатить предстояло 16 тысяч долларов. Задаток составлял тысячу долларов, и каждый месяц надо было отдавать по 95 долларов.

В доме отсутствовала внутренняя отделка. Уокера это ничуть не расстроило. Наоборот, он преисполнился энтузиазма. Уокер энергично сносил одни стены и возводил вместо них другие,