Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

собиратели фольклора записывали самые интересные и яркие произведения, звучавшие на девичнике и свадебном пире, и не всегда давали информацию обо всем процессе, начиная со сватовства и заканчивая поездкой к родителям новобрачной на второй или третий день после венчания. Даже в капитальном собрании «Великорусс в своих песнях, обрядах, обычаях, верованиях, сказках, легендах и т. п.» П. В. Шейна (вып. 2, 1900) многие этнографические и фольклорные записи начинаются с девичника, хотя там же имеются и полные описания свадьбы отдельных местностей.

Наиболее репрезентативные исследования по русской свадьбе содержатся в «Сказаниях русского народа о семейной жизни своих предков» И. П. Сахарова (1836–1837, в 3 ч.; 3-е изд. 1841–1849, в 2 т., т. 2), где обобщены летописные сведения о великокняжеской и царской свадьбах; в «Русских простонародных праздниках и суеверных обрядах: В 4 вып.» И. М. Снегирева (1839, в 4 вып., вып. 4) и «Быте русского народа» А. В. Терещенко (1848, в 7 ч., ч. 2).

К XIX в. при единстве основного содержания свадебных ритуалов и их последовательности продолжали наблюдаться региональные различия, касающиеся особенностей проведения ритуальных действий, многочисленных народных названий, символики сопровождающих песен, плачей, приговоров и приговорок, напевов музыкальных жанров, наименований свадебных чинов и т. п. Это позволило ученым (В. И. Чичерову, А. М. Новиковой с С. И. Пушкиной, А. М. Кальницкой, Е. А. Самоделовой, Т. С. Макашиной) уже с середины XX в. выделить три типа свадьбы: севернорусский, среднерусский и южнорусский.

Но еще раньше, в 1839 г., профессор И. М. Снегирев описывал свадьбу как главный обрядовый комплекс в народной жизни в различных его версиях: «В разных странах <то есть сторонах> Северной России свадебные обряды весьма разнообразны и многочисленны, так что они представляют многосложную, разительную и живую картину нравов и обычаев, поверьев <так!> и обрядов, в коих отсвечивается местность и дух народа: большая часть этих обрядов суть символы и аллегории, коих смысл отчасти потерян. <…> Нигде так не проявляется народность и древний ее быт, как в актах русской свадьбы, более умилительной и торжественной при многих ее странностях, нежели веселой и разгульной; хотя она и называется в старом русском языке, так как ныне и в чермнорусском и малороссийском, весельем, веселым пирком, и в коем слилось религиозное с народным, древнее с новым»[22] (курсив И. М. Снегирева. — Прим. Е. С.).

Венчание. Гравюра Н. Петрова, ок. 1860–1870 гг.

Muzeum Narodowe w Warszawie

Глава 5. Севернорусский и среднерусский типы свадьбы

Предполагается, что свадебный обряд с его поэзией, как любой ритуальный комплекс с произведениями фольклора, прошел путь от простого к сложному и распространялся с миграцией населения на соседние и более далекие территории. Там он дополнялся обрядовыми и фольклорными заимствованиями у приграничных народов, что создавало новые установления и приводило к частичной утрате прежних. Следовательно, свадьба в прошлом была более коротким действом, с небольшими фольклорными обрядовыми произведениями, а со временем достигла эстетических высот в севернорусском типе, предположительно более позднем. Он наполнен пространными плачами невесты, ее подруг и близких женщин (родной и крестной матери), имеет банный ритуал и акт прощания с «девьей красотой», воплощенной в головном уборе — девичьей повязке или ленточке из косы, с приглашением знахаря для охраны новобрачных, с оригинальными свадебными чинами (например, «брюдгой» — сестрой жениха в Олонецкой губернии). Севернорусский тип характерен для Архангельской, Олонецкой, Петербургской, Новгородской, Псковской, Вятской, Пермской губерний.

Вектор изменения народной свадьбы двигался с юга на север. Более древним являлся среднерусский тип — с термином «играть свадьбу», с величальными и корильными песнями, с каравайными песнями и короткими песенками игриц, с примыкающим к свадьбе обрядом первого надевания понёвы (женской юбки, которую в ряде регионов Центральной России запрещалось носить девушке), с «запоем» (или «пропоем»), с воплощением «девьей красоты» невесты в наряженной елочке, березке, репье, с послевенчальным надеванием на новобрачную женского головного убора — повойника (отсюда «повить молодую»), кички или сороки, с угощением запеченной и наряженной головой поросенка, кашей и курником (пирогом из курицы или его заменой в виде «какурьг», «какурок»-пирожков, вареной курицы, обозначаемых в «акающей» огласовке южновеликорусского говора), с ритуалом «искать ярку» на второй день, с ряжением покойником, с угощением блинами или яичницей у родителей жены. Среднерусский тип свадьбы формировался в губерниях, объединившихся вокруг Москвы в конце XIV–XV вв. или основанных в XVI в.: Владимирской, Ярославской, Тверской, Московской и более южных Нижегородской, Рязанской, Тамбовской, Пензенской, Воронежской, Тульской, Калужской, Орловской, Курской, Белгородской и др.

Особо выделяется Костромская область, где свадьба тяготела к севернорусскому типу, но основывалась на пространных приговорах дружка, подруги и других свадебных чинов. Приговор (наговор) — свадебный жанр, имевший стихотворную метрику (с разновеликим числом слогов в стихе); его речитативом исполнял один человек, от первого лица; с упоминанием свадебного чина. Каждое такое произведение произносилось в определенный момент свадьбы, комментировало его в возвышенно-идеализированном виде, включало символические образы и мотивы, сопровождалось ритуальными действиями и атрибутами. Например, дружка входил в избу и сообщал о дальнем пути свадебного поезда, об отыскивании дома невесты, о цели приезда поезжан и т. д.; подруга невесты выносила украшенную елочку и посвящала приговор ей и невестиной «девьей красоте» и др. Свадебные приговоры состояли из набора определенных стихотворных фраз — своеобразных словесных клише (или «обрядовых формул», «постоянных мест»), повторявшихся по нескольку раз в одном произведении, но различавшихся в разных местностях. Согласно заданной теме, такие поэтические приемы как бы нанизывались на главный стержень словесного сопровождения конкретного ритуального действия, при этом произносивший текст свадебный чин мог допускать небольшую импровизацию, особенно в порядке следования обрядовых формул.

Приговоры сватов и дружек встречались преимущественно на Русском Севере, приговоры подружки невесты при выносе свадебного деревца — в Костромской губернии. Русская свадьба сформировалась в центральном регионе страны, то есть на Среднерусской возвышенности, в европейской части Российской империи и потом продвигалась на восток, на Урал и в Сибирь, вместе с теми, кто осваивал новые территории.

Свадебные приговоры начали публиковаться с 1840-х гг. в «Журнале словесности, наук, художеств, промышленности, новостей и мод», «Живой старине», «Этнографическом обозрении», «Москвитянине», «Современнике», «Сборниках Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук», «Трудах Этнографического отдела Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии», «Вестниках Императорского Русского географического общества», губернских «Ведомостях» и других периодических изданиях.

В 1927 г. Е. Э. Бломквист впервые издала несколько произведений еще одного жанра — «свадебные указы» из Ростовского уезда Ярославской губернии; позже их выявили в соседнем Переславль-Залесском уезде Владимирской губернии. В архивах хранятся такие записи преимущественно последней трети XIX — первой трети XX в., опубликованные Ю. А. Крашенинниковой в книге «Русские свадебные приговоры в архивных коллекциях XIX — первой трети XX в.» в 2021 г. По наблюдению исследователей, свадебный указ читала девушка (очевидно, подруга невесты) или, реже, сватья на сговоре либо девичнике по приезде жениха. Ему он и предназначался, а целью было получить вознаграждение. Свадебные указы,