Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

рыболовству. Этот период истории, во многом гипотетический и сохранившийся у архаических народов Южной Америки, Африки, Австралии и островов Полинезии, отражен в капитальном труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Фридриха Энгельса (1884; переведен на русский язык в 1894 г.), написанном на этнографическом материале почти всей планеты. Изначально свадьба связана с идеей установления родства и усилилась как общественный институт с появлением моногамии, когда мужчина и женщина становились супругами не на время, а на всю жизнь, и заботились о своих детях — наследниках.

Уже в период своего возникновения свадьба различалась ритуальной стороной для представителей разных племенных союзов (из них позднее сложился русский народ), как о том сообщалось в «Повести временных лет» (см. выше). Когда великий князь киевский Владимир в 988 г. принял православие, церковное венчание стало фактором, узаконивавшим новую семью. Прежде таким актом служил свадебный пир, на котором присутствовали обе породнившиеся стороны и многочисленные приглашенные гости — свидетели образования семейной пары.

Интересно, как менялась позиция официальной Православной церкви относительно народного свадебного обряда. На главном церковном собрании в 1551 г., получившем название Стоглавого собора, при царе Иване Васильевиче Грозном, были высказаны и записаны мнения и установления по ряду моментов русской свадьбы. Впервые они были изданы лишь в 1860 г. в Лондоне и в 1862 г. вышли в России отдельной книгой под названием «Стоглав»; впоследствии увидели свет и другие издания. В Стоглаве ощущается стремление священников свести бракосочетание исключительно к церковному обручению и венчанию, запретить песни и пляски, а также порицаются отдельные ритуальные эпизоды народной свадьбы. Безусловно, некоторые установления были вызваны представлением о том, сколь уникально таинство венчания. Для «двоеженцев» и «троеженцев», то есть тех, кто создавал семью повторно, требовали не возлагать «невестный венец» им на главу и произносить иные словесные формулы церковной службы, увеличить «венечную пошлину» («венчанную пошлину») относительно такой же для первобрачных в два и четыре раза — по обычаю дедов и родителей. Велено было священникам тщательно проверять отсутствие кровного и духовного родства между женихом и невестой, «чтобы ни в кумовстве, ни в сватовстве, ни в роду, ни в племени не поималися»[36].

Стоглав в своих «ответах» (то есть разделах) осветил еще бытовавшие в XVI в. отклонения от христианских норм поведения, а также сохранение старинных свадебных обычаев, возникших в прежнюю языческую эпоху. Там сообщалось: «В мирских свадбах играют глумотворцы, и арганники, и смехотворцы, и гусельники и бесовские песни поют. И как к церкви венчатися поедут, священник со крестом едет. А перед ним со всеми теми играми бесовскими рыщут»[37]. Звучал призыв: «К венчанию к святым церквам скоморохом и глумцом пред свадбою не ходити и о том священником таким запрещати с великим запрещением»[38].

В «Иосифовском служебнике», хранящемся в Троице-Сергиевой лавре и особо уважаемом старообрядцами, напечатанном в Москве в 1647 г., осуждается то, как народ справлял свадьбу: «Егда же убо у них брак совершается, и уготовлена бывает храмина жениху с невестою, идеже ложю быти, и постилают под них класы, рекше снопове с зернами, и ис тех снопов пекут просфири, и в церковь Божию в приношение приносят. Ох, увы сего богомерзкого и нечистого и всепагубного студодеиства! Еже не точию действовать, но ниже помыслити лепо есть о сицевом зле, и сквернем начинании»[39].

В дальнейшем таинство брака стало признаваться всеми русскими людьми и, соответственно, отношение Православной церкви к народной свадьбе изменилось в благоприятную сторону. Во второй половине XIX в. Императорское Русское географическое общество разослало по разным учреждениям анкеты, чтобы собрать этнографический материал. Такие вопросники поступили в церковные епархии, и многие сельские священники откликнулись и описали крестьянские свадьбы в своих приходах, понимая культурную и историческую ценность этого материала. Например, один из священников Нижегородской губернии сопровождал запись следующим обоснованием: «По долгу своего бывшего пастырского служения мне нередко доводилось наблюдать за свадебными обычаями жителей Ветлужского края, Макарьевского у<езда>, и я решился взять на себя скромную задачу описать эти обычаи. <…> Но, “не мудрствуя лукаво”, скажу, что буду весьма доволен, если по соседству со мной найдется другой наблюдатель народной жизни этого края, который, задавшись тою же целью, т. е. целью этнографического описания этого края, восполнит то, что мною было опущено из вида, и таким образом довершит начатую мною задачу»[40].

Крестьянская свадьба. Литография А. В. Морозова, 1865 г.

New York Public Library Digital Collections

В середине XVII в. при патриархе Никоне в православии наступил церковный раскол; также возможно, что и ранее уже существовали известные христианские сектантские течения — ереси с точки зрения официальной Церкви. Старообрядцы-раскольники (оба термина путались в делопроизводстве Российской империи) уходили от преследования церковных и светских властей в глухую тайгу, селились на островах Белого моря, на горном Алтае: неслучайно П. И. Мельников (под псевдонимом Андрей Печерский) озаглавил свою дилогию — «В лесах» (1871–1874) и «На горах» (1881). Старообрядцы-беспоповцы сопротивлялись повторному крещению в новую веру и сжигали себя заживо, именуя это огненным крещением или попросту «гарями». Правительственные войска пытались разрушить старообрядческие поселения — например, всем известная осада Соловецкого монастыря длилась много лет, с 1668 г. и до казни его настоятелей, старцев и монахов в 1676 г. Об этом основатель Выговской беспоповской старообрядческой пустыни в Заонежье Семен Денисов в XVIII в. написал «Историю о отцех и страдальцех соловецких», распространявшуюся в рукописном виде до ее публикации в Лейпциге в 1863 г. и в России в начале ХХ в.

Поскольку священники и иеромонахи старой веры умирали и не могли законным путем рукоположить в церковный сан новых деятелей «древлего благочестия», то вынужденно возникло движение так называемых беспоповцев. У них соблюдался весь строй народного свадебного обряда, но без венчания. Это ответвление от православия существует до сих пор. Старообрядцы как люди в замкнутой среде, особенно проживающие за рубежом в иноэтническом окружении и лишенные тесного общения с другими русскими соотечественниками, возможно, лучше сберегают в консервативном виде свадебный обряд. Впрочем, из-за того, что они долго перемещались по миру, перед тем как определиться с новой родиной, они могли не полностью сохранить многожанровыйфольклор свадьбы и, наоборот, дополнить его местными чертами.

Законодательством Российской империи запрещалось вступать в брак с иноверцами (исключением стали годы правления Петра I), а в некоторые периоды — и со старообрядцами (была специально создана «единоверческая церковь»). Вот почему исповедавшим другую религию лицам, желавшим вступить в брак с православными, следовало предварительно принять таинство крещения. Всего разрешалось заключать брак трижды, но в атрибутике второго и третьего венчания были зримые отличия. Так, второбрачному церковный венец держали над правым плечом, третьебрачному — над левым, в то время как первобрачному надевали венец на голову или удерживали над ней, не ущемляя его прав,