Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

же полотенцами украшали иконы в доме, дуги лошадей и т. п. — словом, ничего сугубо специального, кроме повязанного на дружко рушника, в традиционном убранстве участников свадьбы не было.

Имеются обобщающие труды по условной общерусской и восточнославянской свадьбе: «Брак и свадьба в славянской народной культуре. Семантика и символика» А. В. Гуры (2011); по ряду региональных типов, например: «Русские свадебные песни Терского берега Белого моря» Д. М. Балашова, Ю. Е. Красовской (1969); «Русская свадьба в Среднем Поволжье» Н. В. Зорина (1981); «Русская свадьба: Свадебный обряд на Верхней и Средней Кокшеньге и на Уфтюге (Тарногский район Вологодской области)» Д. М. Балашова, Ю. И. Марченко, Н. И. Калмыковой (1985); «Рязанская свадьба» Е. А. Самоделовой (1993; также «Рязанская традиционная свадьба», т. 1–3, 2015–2016); «Русская свадьба Заонежья (конец XIX — начало XX в.)» В. П. Кузнецовой, К. К. Логинова (2001); «Вятская свадьба» Т. А. Золотовой, А. А. Ивановой, И. Н. Шестаковой (2001); «Русская свадьба в Нижегородском Поволжье» К. Е. Кореповой (2019) и др. Локальные версии свадеб были выявлены и описаны уже первыми профессиональными фольклористами — профессором Императорского Московского университета И. М. Снегиревым в выпуске 4 «Русских простонародных праздников и обрядов» (1839) и А. В. Терещенко в «Быте русского народа» (1836–1837, в 7 ч. 3-е изд. 1848, ч. 2) (см. выше).

Также опубликованы тексты многих фольклорных жанров свадьбы, некоторые их них — с нотами: «Лирика русской свадьбы» Н. П. Колпаковой (1973), включающая величальные, корильные песни и причитания; «Севернорусская причеть: Междуречье Сухоны и Юга и верховья Кокшенги (Вологодская область)» Б. Б. Ефименковой (1980); «Причитания в севернорусском свадебном обряде» В. П. Кузнецовой (1993); «Русские свадебные приговоры в архивных коллекциях XIX — первой трети XX в.» (составление Ю. А. Крашенинниковой, 2021). Свадебные песни и плачи, комментирующие и сопровождающие ритуальные действия, относятся к жанровому комплексу обрядовых произведений и вне обряда не исполняются.

Произведения устного народного творчества энтузиасты активно собирали с середины XIX в., но имелись и более ранние отдельные случайные фиксации и публикации. Состоятельные лица выделяли деньги на фольклорные экспедиции, когда еще даже не было такого термина, на «хождение в народ» и сами записывали прекрасные образцы свадебного фольклора. Наибольшей известностью пользовался кружок П. В. Киреевского, которому, в частности, поставлял описания орловской и рязанской свадьбы П. И. Якушкин — недоучившийся студент математического факультета Московского университета, променявший будущую специальность на благое дело сохранения народного культурного наследия. Упомянем наиболее представительные сборники русского фольклора, включающие описания свадьбы и тексты свадебного фольклора: «Великорусс в своих песнях…» П. В. Шейна (вып. 2, 1900); «Собрание народных песен П. В. Киреевского: Записи П. И. Якушкина» (1983, 1986) и др. (см. выше).

Царская свадьба в Московском государстве XV–XVII вв. описана в документах «Древней российской вивлиофики» Н. И. Новикова. Также имеются этнографические описания свадьбы русских в Московии и при Петре I, сделанные иностранцами (послами и другими дипломатическими работниками); они сгруппированы и приведены в томе 1 «Обряды и обрядовый фольклор» пятитомника «Фольклорные сокровища Московской земли» (1997; частично в комментариях). В художественной литературе также представлены многие моменты свадебного обряда, хотя и не в цельном виде, пропущенные сквозь призму авторского взгляда. Так, свадьба с. Константиново Рязанского уезда и губернии описана в повести «Яр» С. А. Есенина (1915). Свадьбу д. Шаблово Кологривского уезда Костромской губернии записал художник и писатель Е. В. Честняков, очевидно, с тщательной точностью, а также и воплотил в большое эпическое повествование[42].

К свадебным жанрам относится целый ряд произведений песенных разновидностей: сопровождающие ритуальные действия обрядовые песни, величальные, корильные, каравайные, заклинательные, предназначенные сироте, песенки-зазыванки и песенки игриц с просьбой о вознаграждении, завершающие свадебный пир песни. Все эти произведения исполнялись в определенный момент свадьбы девушками и женщинами — подружками невесты в ее доме или родственницами жениха после венчания. Происходило так называемое ансамблевое пение, при котором каждый голос немного отличался от остальных. Манеру исполнения величальных песен народ определял как «величать», «припевать». Например, последний термин звучит в свадебном причитании подружек в Устюгском уезде Вологодской губернии с призывом воспеть невесту:

Будто петь у нас нечего,

Припевать будто некого?

Припоем мы подруженьку[43].

К региональным жанровым разновидностям относятся сокольные песни, открытые музыковедом профессором Н. Н. Гиляровой из Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского в Рязанской области (за ее пределами они тоже встречаются, но не осознаются старожилами как особая функциональная группа и не объединяются типовыми напевами).

Боярыня-сваха. Картина Клавдия Васильевича Лебедева. Конец XIX — начало XX в.

© Екатеринбургский музей изобразительных искусств

Свадебные плачи (причитания) тоже имели мелодию и развернутый словесный сюжет и этим напоминали песни, но сопровождались тяжелыми вздохами, всхлипыванием и «аханьем». Звучали они обычно из уст одного человека — невесты, ее родной и крестной матери, сестры и т. д. или специальной приглашенной женщины — «вопленицы», «вытницы», «выльницы» и др., которая хорошо знала текст и умела импровизировать. Причитание обычно состояло из устойчивых словесных выражений — поэтических строк, шедших одна за другой и как бы нанизывавшихся на общий сюжетный стержень наподобие формул в математической задаче. Однако исполнительница учитывала реальную ситуацию: например, имеются ли у невесты родители или она сирота, много ли братьев и сестер и т. д., поэтому допускала импровизацию — сокращение числа формул или их перестановку, добавление новых из родственных сюжетов. Если невеста не умела причитать, то причёт исполняла профессиональная плачея, а сама просватанная девушка только рыдала и охала. В г. Пинега Архангельской губернии приглашалась «передовщица» — женщина, знающая все свадебные причитания, а также девушки-«подголашницы» или «подголосницы», вместе с невестой припевавшие плач[44].

Золоченый свадебный ковш с многоцветной росписью по эмали Федора Ивановича Рюкерта, 1880-е гг.

The Walters Art Museum

В других местностях одновременно с причитанием невесты ее подруги пели свадебную песню, которая выступала своеобразным аккомпанементом, неким фоном, и мелодии обоих произведений разных жанров различались.

Приговоры дружки, подружки на вынос «ёлочки» произносились речитативом указанными чинами. Свадебные приговоры-формулы (в том числе при сватовстве и ритуале «навязывать невесту»), приговорки («предсказки») при шуточной проверке умений новобрачных, пословицы и поговорки со свадебной тематикой также исполнялись одним человеком, но уже любым.

Песни, причитания и приговоры на свадьбе не сопровождались игрой на музыкальных инструментах. И только свадебные частушки, возникшие на рубеже XIX–XX вв. на основе указанных классических жанров, стали звучать под гусли на Русском Севере, под балалайку и гармонь — на более южных территориях.

Множество записей произведений свадебного фольклора до сих пор находится в государственных и ведомственных архивах и не опубликовано полностью. Ранние фиксации (в первой половине XX в.) сделаны на восковых валиках для фонографа, во второй половине XX в. они производились на лентах бобин и кассет для магнитофонов, с начала XXI в. — на цифровых диктофонах. Часть свадебных материалов цитируется в научных статьях и монографиях, кандидатских и докторских диссертациях и входит в раздел «Приложение» к ним.

К настоящему времени народная свадьба как многоступенчатый сложный обряд