Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

исчезла — лишь в памяти старожилов сохраняются воспоминания о рассказах их родителей и бабушек-дедушек о классическом ее типе. Остаются отдельные элементы разветвленного старинного свадебного обряда, а ведущие свадеб и увлеченные любители вплетают их в новую канву. Некоторые свадебные ритуалы получают театрализованное воплощение на сцене. Там же певцы (например, из Хора М. Е. Пятницкого, студенческого фольклорного ансамбля под руководством профессора Н. Н. Гиляровой из Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского и др.) и ансамбли художественной самодеятельности исполняют для зрителей свадебные песни, вычленив их из состава свадьбы. Изданы грампластинки и диски с аудио- и видеозаписями аутентичной свадьбы разных регионов России. Образцы свадебного фольклора собраны на сайте «Нематериальное культурное наследие» в интернете. В итоге народная свадьба из обычного праздничного события стала памятником духовной культуры.

Часть II. Довенчальный период

Глава 1. Сватовство и параллельный ритуал «навязывать невесту»

В XIX в. в деревнях сохранялся обычай сватать невесту исключительно родителями жениха, без его ведома и участия; до отмены крепостного права жену крестьянскому парню мог выбирать помещик. Иногда жених впервые видел невесту при венчании, когда священник приподнимал покрывало с ее лица.

До начала XX в. и в ранний советский период — в 1920-е гг. — дошло обыкновение знакомить невесту с женихом только во время сватовства. Хотя существовали и формы знакомства молодежи на осенне-зимних «посиделках» («беседах», «поседках») по вечерам в специально нанятых у одиноких стариков домах: девушки пряли и вышивали, их навещали парни из родной деревни и соседних населенных пунктов, играли с ними в любовные игры с поцелуями, угощали пряниками, конфетами и орехами. На такие собрания могли приходить на «смотрины» родители жениха из соседней деревни, чтобы увидеть намеченную для сватовства девушку или приглядеть другую. Затем родители жениха просили хозяйку дома, где они остановились, узнать у родителей девушки, можно ли к ней посвататься.

В Калязинском уезде Тверской губернии существовали весенние гулянья, начинавшиеся с Пасхи и проводившиеся по воскресеньям до Петровского заговенья, и там родители сыновей приглядывали им невест. На Бердовских гуляньях на поляне близ с. Крутец наряженные девушки стояли неподвижно, как статуи, а родители женихов рассматривали их, даже поворачивая им головы, чтобы убедиться в том, не кривая ли шея, не косят ли глаза. Позже девушки стали прогуливаться, с ними заводили беседы кавалеры и на них поглядывали родители сыновей.

В Ветлужском крае Макарьевского уезда Нижегородской губернии невеста могла потребовать привезти жениха, если он был из другой деревни, чтобы посмотреть на него. Он приходил на «беседку», где собирались девушки с рукоделием. На вопрос жениха о ее согласии выйти за него замуж она отвечала: «Сватайся к родителям, я против их воли не пойду»[45].

При выборе невесты родители жениха обращали внимание на доброе имя главы семейства, здоровый род, возраст девушки и ее хозяйственные навыки; не брались в расчет красота и образованность (последняя считалась ни к чему). Родители невесты соблюдали очередность выхода замуж дочерей, говорили: «Заднее колесо вперёд переднего не ездит» (с. Исады Спасского района Рязанской области)[46]. Если старшая обладала каким-то физическим изъяном, то случалось, что невесту подменяли: при сватовстве показывали ее младшую сестру, а обман обнаруживался только при таинстве венчания. Замуж старались выдавать при наступлении брачного возраста: через несколько лет девушка считалась старой девой — «засиделой», «перестаркой», «вековухой». Такую сватали только за вдовца (обычно с детьми) или инвалида.

Девушки, переселявшиеся навсегда к жениху, тосковали по родному дому. Их приоритет в выборе супруга отражен в пословицах: «Не вздыхай тяжело, не отдадим далеко: хоть за нищего, да в Конищево» (1904)[47]; «Замуж выходить лучше за курицу, но на свою улицу; за помело, но в своё село» (с. Озёрки Сараевского района Рязанской области)[48].

В русской свадьбе известно два способа выбрать будущего супруга: либо «сватовство» со стороны жениха (оно же «сватанье», «просватанье», «сосватанье», «сватьё», «просватки») с засыланием сватов или одной свахи в дом к родителям невесты; либо «навязывали невесту» (иначе говорили: «набиваться», «наваливать», «надолбьем возить»), то есть, наоборот, родители девушки предлагали отдать свою дочь замуж. Сватовство было распространено почти повсеместно, а представление дочери жениху являлось относительно редкой региональной особенностью, достаточно давней и, возможно, более древней. Ритуал «навязывать» под разными местными названиями отмечен в Новгородской, Вологодской, Костромской, Смоленской, Калужской, Тульской, Рязанской, Тамбовской, Орловской, Курской губерниях, у украинцев, белорусов, сербов.

Катание на санях. Гравюра З. фон Герберштейна, 1556 г.

Biblioteka Narodowa / Wikimedia Commons

Барон Сигизмунд Герберштейн (1486–1556), совершивший первое путешествие в Московию в 1516–1517 гг., в «Записках о московитских делах» сообщал о «навязывании» невесты ее отцом жениху как об оригинальном способе заключения брака. Обычай этот отмечен и в 1663 г. в «Русском законе» Юрия Крижанича, который два раза был в Москве и провел около 15 лет в ссылке в Тобольске.

В Кинешемском уезде Костромской губернии в 1854 г. отец жениха в торговый день на рынке просил родственника или знакомого родителей невесты посватать их дочь за его сына, что называлось «посмутничать, посводничать». В с. Белоомут Зарайского уезда Рязанской губернии в 1898 г. родители сажали девушку на салазки и возили по селу с выкриками: «Эй, надолба, надолба! Кому надо надолбу?» — и какой-нибудь отец взрослого сына приглашал их в свой дом. В Шацком районе и Сапожковском уезде Рязанской губернии / области использовалась другая обрядовая формула, иногда усеченная до второй части: «Паспела, сазрела, каму ни нада ли? Каму ни нада ли?» Это не считалось бесчестьем для девушки, а являлось местной традицией, маркирующей девичье совершеннолетие, а в Рязанской губернии еще и связанной с обрядом первого надевания понёвы. Исполнителей ритуала в Рязанской губернии именовали «хвастунами» или «хвастушками». В Костромской губернии и уезде сваха при обычном сватовстве называлась «суматоха», потому что тоже хвасталась женихом.

На Русском Севере, где впервые записывались былины, об обряде «навязывать невесту», очевидно, не знали и потому воспринимали его негативно. Это отражено в былине «Соловей Будимирович» из антологии «Русские народные былины» (1904):

«А и я-де девица на выданьи,

Пришла сама за тебя свататься!

Млад Соловей сын Будимирович!

Ты возьми меня красну девушку,

Ты возьми-тко меня за себя замуж!»

Говорит Соловей сын Будимирович:

«Ты всем мне, девушка, в любовь пришла,

Одним ты мне, девка, не в любовь пришла:

Сама ты себя, девушка, просватываешь!»[49]

Сватовство и «навязывание» — полярные формы, различающиеся тем, кто выступает инициатором ритуала: сторона жениха или невесты. Очевидно, «навязывание» —