Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

В свадебных причитаниях и песнях невеста выражала неудовольствие и нежелание выходить замуж, даже если жених ей нравился: девушка обязана была просить родителей не проводить «рукобитье». Например, в с. Козьмодемьянское Пошехонского уезда Ярославской губернии невеста причитала в «сговорки» (еще до «рукобитья»), перечисляя нежелательные ритуальные действия родителей и относя свата к врагам:

Не давай, кормилец батюшка,

Ты своей-то руки правыя

Моему-то злому ворогу —

Свату, к тебе заманному.

Не зажигай-ка, родимая матушка,

Свечи воска ярова,

Не молитеся вы Богу-Господу,

Не сгубляйте красу девичью.

Мало я-то у вас, желанные,

Пожила, покрасовалася,

Со подружкам <так!> поводилася,

Мало я у вас нагулялася

По темным лесам дремучиим,

По полям, лугам зеленыём;

Мало я-то у вас порядилася

В дорогие платья цветные[70].

Проводился такой ритуал в неодинаковые сроки — обычно через неделю или месяц, хотя бывало, что и в день сватовства как результат его успешного завершения. Договаривались о составе приданого невесты и количестве даров родственникам жениха, о его плате за просватанную девушку, — например, в Костромской губернии о «выводе», «выводном», «кладке», «калыме» (влияние тюркских народов), — или говорили еще: дать «на стол». Также назначали день венчания и число гостей на свадебном пиру. Образованные жители Костромской губернии объясняли смысл «вывода» и «выводного»: это оплата священнику «метрической выписи», если невеста из другого церковного прихода, чтобы она могла венчаться в церкви жениха; при «ряде» о предстоящих расходах на свадьбу эти 1–5 рублей (или другую сумму) вменяли в экономические обязанности жениха. В Средневековье удостоверение о праве венчаться носило название «венечная память» и далее «венечная пошлина», происходило от понятия «венец» и, очевидно, имело родство с «вено» — платой за невесту в Древней Руси.

Помолвка в Озерной области Русского Севера. Иллюстрация из многотомного книжного издания «Живописная Россия». 1881. Т. 1. Ч. 2. С. 537.

Живописная Россия. Иллюстрированный вестник отчизноведения, истории, культуры, государственной, общественной и экономической жизни России. СПб., М.: Товарищество М. О. Вольф, 1881–1901

Обычно «рукобитье» проводилось в доме у родителей невесты, но существовала и иная ритуальная практика. В ряде селений Пошехонского уезда Ярославской губернии оно проходило у родителей жениха и, по сути, являлось параллельным и в какой-то мере зеркальным сватанью невесты. Отец жениха и он сам угощали родню невесты, но девушка не присутствовала на празднике в свою честь. Невеста провожала родителей причитанием с просьбами к ним и корильными словами в адрес жениховой родни:

Не садитесь, мои желанные,

За столы-то за дубовые

И за скатерти-то самобранные,

Не сдавайтеся на слова сладкие,

На поклоны их на низкие, — Их поклоны-то покуплёные,

А слова-то все заучёные.

Питья, яства в долг понабраны,

Платья цветны в прокат заняты[71].

Интересно, что в причитании употребляется словосочетание «скатерти-то самобранные» — синоним «скатерти-самобранки» из волшебной сказки, которую добывает герой или расстилает перед персонажами чудесный помощник. Такое сходство свидетельствует об устно-поэтических произведениях разных жанров как единой системе, основанной на «фольклорном сознании» — так называют способ мышления с использованием устоявшихся и общепризнанных поэтических символов. При этом сами устно-поэтические жанры возникали в разное время и более поздние заимствовали стилевые черты у предшествующих и совсем ранних, выравнивая поэтику, образуя фольклорное койне (или, иначе говоря, общий стиль) и нивелируя региональные особенности.

По возвращении родни невесты с «рукобитья», если оно проходило в доме жениха, как в Пошехонском уезде Ярославской губернии, девушка в причитании укоряла родителей, что они «запоручили» ее «за поруки-то за крепкие». Далее она просила невестку не утаить «правду-истину» и поведать ей о «чужих людях», которых та видела на «рукобитье». Невестка садилась на лавку рядом с ней и исполняла ответное причитание:

Что они-то все чужи-люди:

Люди добрые, смиренные,

Роду честнова, богатова,

А дородный добрый молодец,

Будто яхонтец, катается,

Ходит полом — улыбается,

Будто лебедь — лицо белое,

Очи ясны, как у сокола;

Шлет тебе свои подарочки:

Перстенек с руки золоченый,

Шелковой платок со цветиком[72].

В с. Ватагино Крестецкого уезда Новгородской губернии вслед за сватовством «поручали» невесту. Проходило это в доме ее родителей. «Едет жених поручать тебя», — говорили девушке, заслышав звон колокольчиков на лошадях[73].

Однако ритуальное действо под разными названиями — «лады», «рукобитье», «богомолье» и др. — еще не означало окончательного успеха в создании новой семьи. Некоторые девушки, даже недовольные результатом, соглашались принять статус невесты. «Не откажусь — крест ломать не буду», — сказала с плачем одна несчастная, которой сестра не позволила выйти замуж за офицера, и она вынуждена была согласиться на брак с крестьянином в д. Лукино Старожиловского района Рязанской области[74].

Более решительные девушки выступали с отказом, и отцы обиженных женихов до Октябрьской революции 1917 г. обращались в суд с исками, требуя компенсировать расходы на вино и угощение. Поскольку ритуал «рукобитья» («ладов» и т. п.) демонстрировал победу родни жениха, та и приносила угощение. Так, 13 февраля 1872 г. крестьянин А. Е. Жалыбин из с. Сараи Сапожковского уезда Рязанской губернии пришел в волостной суд с жалобой. Заявитель «сосватал у Головнина за своего сына дочь Татьяну, на что употребил вина 1,25 ведра, 1,5 пуда говядины, 2 курицы, 4 фунта кренделей, что для них стоило 10 рублей, а между тем дочь сказала, что не пойдет замуж за его сына Василия и вовсе замуж не желает, а между тем в тот же день просваталась за крестьянина с. Кривское»[75].

Также существовал экстраординарный свадебный ритуал «с отказным» (вероятно, в материальном виде или денежном выражении): невеста посылала отказ жениху через своих родственников (с. Вирява Тамбовской губернии)[76]. Это был запоздалый отказ: обычно, если не хотели выдавать девушку замуж, сообщали об этом ее родители уже на сватовстве или выражала нежелание она сама.

Глава 3. «Дом смотреть», «рубахи кроить»

Договорившись об условиях женитьбы, на следующий день или через несколько дней родители невесты шли смотреть хозяйство жениха. Невеста не принимала в этом участия, так как считалось, что ей полагалось впервые войти в дом родителей жениха только после венчания. Такой ритуал имел много названий в разных местных традициях, например в Рязанской губернии / области: глядеть место (с. Ильицыно Зарайского уезда; с. Красное Озеро Чучковского района); местоглядие и подворье глядеть; уголки глядеть (с. Шеметово Чучковского района); дом глядеть (Зарайский уезд);