Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

двора смотреть (с. Лубянки Ухоловского района); смотреть дом (д. Васьницкое Лелечевской волости (?) Егорьевского уезда); смотреть место (г. Пронск). В с. Верхняя Залегощи Новосильского уезда Тульской губернии называлось колушки глядеть. Названия ритуала отражают его содержание: родня невесты внимательно разглядывала дом жениха, его хозяйственные постройки, проверяя наполнение ларей зерном, наличие скотины в хлеву и конюшне, курятник и птичник, состояние кладовых и упряжи, даже крепость оград и ворот. Если невеста выходила замуж в родном селении, то ритуал принимал условный характер и сводился к угощению сватов, которые приблизительно знали хозяйство жениха.

Аналогично происходило в Костромской губернии / области, где ритуал назывался дом смотреть (Шунгенская и Шишкинская волости Костромского уезда), смотрины (Березниковская волость Нерехтского уезда), смотрёны (д. Старово Парфеньевского района). Родители невесты оценивали, имеется ли у жениха хороший «приезд» или «приезду нет» (с. Сретенье Солигаличского уезда; Свиньинской волость Галичского уезда), то есть богата ли его изба, просторна ли, много ли зерна в амбаре, содержится ли домашняя скотина и птица, чтобы обеспечить гостеприимство и щедрое угощение невестиной родне при посещении на праздники.

В Свиньинской волости Галичского уезда в конце XIX в. при «первом сватовстве» назначали день — осматривать дом жениха, «хотя бы этот дом был известен, как свои пять пальцев». Объяснялась необходимость такого осмотра так: во-первых, узнать, «есть ли в клетях хлеб — будет ли чем, как выражаются, кормить молодую, а во-вторых, нельзя же упустить случай лишний раз попить чайку и водочки с будущей родней»[77].

В Шунгенской и Шишкинской волостях Костромского уезда в 1901–1905 гг. во время такого ритуала ребятишки с помощью специальных обрядовых приговорок намеренно ругали именье жениха, чтобы выпросить угощение у отца невесты: «Изба-то развалилась! Зауголки все кулаком отшибешь! Скрозь крышу солнышко нытрится! Лошадь завтра на клейной завод повезут!»[78]

Зафиксирован редкий параллельный ритуал «смотреть дом у невесты» (д. Васьницкое Егорьевского уезда Рязанской губернии), предшествовавший осмотру подворья жениха. Дом невесты был не актуален для жениха, к которому она переходила жить. Даже если брали жениха «в зятья» к родителям невесты, ритуал осмотра их усадьбы обычно не проводили.

Другие народные названия ритуала обусловлены тем, что готовилось приданое и следовало приниматься за шитье всякого рода занавесей для дома жениха. В Рязанской губернии / области бытовали термины: занавески мерить (д. Сергеевка, д. Ляпуновка и д. Хорошевка Милославского района); абмирять окна (с. Польное Конобеево и с. Кулики Шацкого района); обмерять избу (с. Бычки Сараевского района); обмерять занавески (с. Благие Новодеревенского, ныне Александро-Невского района); более позднее наименование — шторы обмерять (д. Дмитриево Клепиковского района). Родители невесты и другие родственники осматривали жилище жениха, а подруга или молодая родственница (тетя, сестра) считала окна и обмеряла их веревкой, чтобы сшить по полученным меркам занавески и перед свадьбой заменить ими имевшиеся. Также изготавливались занавеси для припечного угла, для украшения проемов между загородками; вязалось и вышивалось все убранство кровати: подзоры (поднизи), боковинки, накидки на подушки. Необходимо было украсить «божничку» («божий угол», «красный угол») с иконами: сшить все части занавесок и сделать вышивку или «выбить» на них узоры. Если в доме висели на стенах портреты в рамках, то и для них готовили нужное количество узорных полотенец. Также делали «столешник», то есть скатерть на стол. От наиболее рукодельных невест подруги перед свадьбой привозили еще множество других тканых изделий — разного рода «дорожек», «уголков» и т. п. Такие самодельные предметы не только украшали дом мужа и демонстрировали мастеровитость его молодой супруги, но и помогали ей самой начать привыкать к прежде чужой усадьбе, ощущать ее своим новым подворьем.

Еще одна часть местных названий ритуала, когда женихов дом посещали родные невесты, связана со снятием мерок для изготовления рубахи жениху. В Рязанской области говорили: рубашки обмерять (с. Тарадеи, с. Кермись Шацкого района); рубахи краить (с. Лукмос Сапожковского района), рубаху кроить (с. Константиново Рыбновского района).

В д. Нефедове Киструсской волости Спасского уезда Рязанской губернии подобный ритуал со снятием мерок состоял из двух частей и происходил в разные дни: сначала родные жениха и невесты ехали на базар покупать ткани, чтобы затем резать дары; потом родня невесты и подруги приносили в женихов дом холст и ситец — кроить рубашки, родные жениха выбирали ткань и им отмеряли ее, чтобы сшить одежду. Каждый раз родня пировала: или в трактире на ярмарке, или в доме жениха.

В Березниковской волости Нерехтского уезда Костромской губернии подруги невесты ехали к жениху точить иголки, там они угощались, пели и плясали.

В свадебном обряде конкретного населенного пункта применялся один ритуал: он был направлен или на осмотр и украшение дома жениха, или на снятие мерок и шитье рубах.

В классическом свадебном обряде более десятка подруг помогали невесте шить приданое и дары примерно неделю. Делали они это сообща в ее доме, где их кормили. Появлялся свадебный чин — швеи (с. Чернава Милославского района; с. Морозовы Борки Сапожковского района; с. Корневое, с. Лопатино Скопинского района), швейки (с. Чулково-Выселки Скопинского района Рязанской области).

В среднерусском и южнорусском типах свадьбы ведущим словесно-мелодичным сопровождением являлись свадебные песни. О самом таком брачном торжестве говорили «играть свадьбу» (на Русском Севере этого термина не было); о песенном исполнении — «играть песни» (свадебные и другие) и «обыгрывать» (кого-либо из свадебных чинов), то есть петь адресованные им песни. Их исполнители именовались «игреи» (д. Сандыри Милославского района Рязанской области), «игрицы» (с. Красное Пронского уезда; с. Мишино Зарайского уезда), «игруньи» (д. Деулино Рязанского района; с. Новое Еголдаево Ряжского района).

В песенке «Похвалился Федор-государь…» в с. Красное Пронского уезда Рязанской губернии свадебный чин «игрицы» упоминался от первого лица и в юмористически-гиперболическом контексте:

Нас, игриц, было немного,

Всего сорок да четыре,

И то были нанятые,

Дорогие.

Народные термины с корнем «-игр-» («играть») восходят к терминологии Древней Руси, когда словом «игра» обозначались «забава», «ритуальные языческие песни, пляски, игры», «определенный вид игры, обусловленный системой правил», «игра на музыкальном инструменте»; «музыкальное произведение, пьеса», «музыка, звон», «театральное представление», «отражение, схватка; противоборство» (Ипатьевская летопись и др.). Также отмечены «игротворец» и «игрец» в смысле «скоморох, плясун, устроитель развлечений». Эти многочисленные значения однокоренных слов систематизированы в многотомных «Словаре русского языка XI — ХVII вв.» (с 1975 г.) и «Словаре русского языка XI–XIV вв.» (1988–2013, в 10 т.), а в томах «Словаря русских народных говоров» (с 1965 г.) представлено современное осмысление таких слов носителями разных диалектов, проживающими в различных частях России.

Глава 4. «Пропой» / «запой» как правовое утверждение соединения двух родов

Далее следовал «запой», или «пропой», — важнейший предсвадебный ритуал с такими наиболее часто