300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Поэтому через час Лёха уже сидел на борту баржи рядом со своим «Спитом», а маленький колёсный буксир весело тащил их вниз по реке, старательно пыхтя и окуривая по пути всех вредителей Шотландии.

Ещё через полтора часа Клайд раздался, берега отступили, и впереди на рейде вырос корабль, рядом с которым маленький буксир сразу превратился в заводную игрушку. Высокий борт, бесконечная полётная палуба, тяжёлая надстройка — не авианосец, а кусок города, по недоразумению поставленный на якорь.

— «Арк Ройял», сэр, — с нескрываемой гордостью сообщил старшина, словно имел к его постройке самое непосредственное отношение.

Лёха оглядел громаду от носа до кормы и кивнул:

— Рояль на месте. Осталось выяснить, в чьих кустах его забыли и почему именно мне теперь на нём играть.

Старшина покосился на Кокса с осуждением, затем перевёл взгляд на авианосец — уже с любовью — и решил промолчать. Кто их, образованных, разберёт.

Лёха оглянулся на свой розовый «Спитфайр», на огромный подвесной бак почти на четыреста литров, вспомнил о спрятанном внутри посадочном гаке и решил, что этот рояль впереди, похоже, действительно выкатили специально для него.

— Чёрт. Они ведь действительно решили заставить меня с него летать.

Перспектива окончательного превращения в морского авиатора предстала перед Коксом во всей своей мокрой, качающейся и совершенно неизбежной красе.

Стропы долго примеряли, переставляли и затягивали, пока самолёт стоял на барже с видом дорогой вещи, которую собирались доверить людям, явно не привыкшим грузить на авианосцы беременные истребители. Его любимца собирались поднять над Клайдом с помощью тросов, крюка и неизвестного матроса в будке крана, что казалось куда опаснее «Мессершмиттов».

«Спитфайр» оторвался от баржи, весело качнулся и поплыл над водой — со здоровенным баком под фюзеляжем, вызывающе розовый на фоне серой реки. Когда крыло прошло в метре от борта «Арк Ройяла», Лёха успел мысленно похоронить самолёт, но колёса наконец коснулись палубы, и команда споро покатила разведчик к носу корабля.

Лёха обнаружил, что обеими руками держится за ограждение и уже некоторое время ругается вслух.

Механики оттащили «Спитфайр» к самому носу, прижали к краю полётной палубы, поставили на колодки и взяли на растяжки так основательно, словно до Гибралтара решили считать его частью корабля.

Особенно долго возились с подвесным баком. Топливо из него слили, краны перекрыли, соединения проверили дважды, но даже пустая ёмкость под розовым фюзеляжем продолжала выглядеть как отдельная катастрофа, временно прикрученная к самолёту.

Лёха дождался окончания процедуры и сам осмотрел замки, растяжки и топливные соединения. Фонарь кабины закрыли, воздухозаборник и выхлопные патрубки защитили заглушками, после чего самолёт оставили ночевать на палубе.

До выхода оставалась ночь, а утром «Арк Ройялу» предстояло принять на борт собственную авиагруппу. Лёхин «Спитфайр» оставили у самого носа и до рассвета объявили проблему решённой.

К Лёхе подошёл офицер управления посадкой — сухощавый лейтенант с живым лицом человека, привыкшего встречать на полётной палубе разные самолёты, но всё-таки не такого авангардистского цвета.

Он вежливо поздоровался и быстро обошёл «Спитфайр». Осмотрел четыре лопасти винта, задержался у огромного бака под брюхом, затем присел и обнаружил крепления под гак.

— Узкая какая колея. С баком я бы не рискнул вас сажать. Летали уже с авианосца? Как думаете, сколько заходов потребуется?

Лёха признался, что у него был краткий курс взлёта и посадки, но, подумав, честно сказал:

— Я предпочту доверить машину крану. Скорость у него скромнее, зато палубу он обычно находит с первого раза.

Офицер управления посадкой проследил за его взглядом и серьёзно кивнул:

— Разумный выбор, сэр. Кран редко просит второй заход.

Когда самолёт окончательно закрепили, Лёху отправили устраиваться.

Помощник старшего офицера посмотрел на галуны на рукавах Кокса, затем сверился со списком размещения и покачал головой, явно прикидывая, куда можно засунуть ещё одного приблудного коммандера.

— Не обессудьте, сэр, с каютами сейчас туго. Завтра на борт поднимется вся авиагруппа, да ещё люди сверх штата. Уже селим по двое и по трое. Впрочем, по сравнению со старыми кораблями у нас почти просторно.

Каюта оказалась рассчитана на двух офицеров морской авиации — или на одного нормального человека. Между койками оставался проход шириной в половину Кокса, если тот предварительно втягивал живот. Зато первую ночь Лёха провёл один и даже успел решить, что его звание на этом корабле всё-таки что-то значит.

Он проспал завтрак, затем и обед, а вечером явился в кают-компанию с таким видом, словно только что вернулся из длительной командировки в собственную подушку. Офицеры уже играли в карты и без лишних вопросов освободили ему место.

На третий круг Кокс начал выигрывать.

На четвёртый ему предложили снова пойти поспать.

Утром второго дня Лёха выбрался на палубу и, щурясь от мороси и встречного ветра, направился к носу. За ночь корабль успел покрыться тонкой плёнкой воды; под ногами блестела мокрая сталь, над островом тянулся рваный дым, а там, где ещё вечером стоял его розовый «Спитфайр», теперь остались только несколько колодок, тёмные следы от колёс и совершенно беспрепятственный вид на серое море.

Кокс дошёл до пустого места и остановился. Он перевёл взгляд за борт, проследил за бегущей вдоль корпуса пеной и снова уставился на палубу.

— Смыло, — тихо сказал он.

Ближайший матрос немедленно отвернулся к лееру, второй присел изучать палубу, а ещё двое у тягача синхронно опустили головы, изображая людей, которых происходящее совершенно не касается.

Старшину палубной команды он нашёл возле острова. Тот стоял у борта, что-то проверяя, и встретил приближение Кокса с безупречно спокойным лицом честного человека.

— А где мой самолёт? — придав лицу равнодушное выражение, поинтересовался Лёха.

Старшина поднял глаза, посмотрел на Кокса честными выцветшими глазами и, тяжело вздохнув, словно извиняясь, произнёс:

— Ночью крепко качало, сэр.

Лёха представил розовое крыло, медленно уходящее в воду, и лицо у него, видимо, сделалось таким, что старшина не выдержал.

— Убрали в верхний ангар, сэр, — сообщил старшина, сохраняя серьёзность уже из последних сил. — Офицер управления полётами решил, что утром ему понадобится вся свободная палуба. Поставить его нормально не получилось, но вы не волнуйтесь, сэр, если что, мы его обратно вытащим по частям.

Лёха несколько секунд молчал, возвращая на место сердце и подбирая выражения, пригодные для разговора со старшиной Королевского флота.

— Отлично. В следующий раз оставьте табличку: «Не утонул».

Тем временем «Арк Ройял» дал ход и вышел на простор пролива. Низкие облака висели над самой водой, с моря тянуло мелкой моросью, и берег то появлялся серой полосой, то снова исчезал.