300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Полётная палуба, ещё недавно почти пустая, сразу ожила. Матросы убирали растяжки, проверяли посадочные тросы и ограждения, готовя палубу к приёму самолётов. Офицер управления посадкой занял своё место у кормы. Всё происходило быстро, без лишних криков и суеты, но Лёха видел, насколько точно каждый человек знал, куда ему бежать и когда лучше не попадаться под колёса.

Первые самолёты появились из облаков по одному.

Они выныривали из серой мглы, снижались над кормой и почти сразу исчезали за спинами палубной команды. Едва машина останавливалась, её отцепляли от троса, разворачивали и спешно убирали вперёд, освобождая место следующей.

Лёха стоял возле острова и смотрел. На «Аргусе» ему уже приходилось взлетать и садиться, но там всё казалось отдельным приключением, в котором участвовали он, самолёт и несколько людей, заранее не веривших в успех. Здесь работал целый завод, только завод этот шёл по морю со скоростью тридцать узлов.

Очередной «Фулмар» вышел из тумана чуть левее осевой линии и тяжело опустился на палубу. Колёса ударили о настил, хвостовой крюк с металлическим скрежетом проскочил над тросами, не зацепив ни одного, и самолёт покатился дальше.

Пилот сразу дал полный газ. «Фулмар» приподнял нос, винт размазался в прозрачный круг, двигатель взревел, но машина уже потеряла слишком много скорости. Несколько мгновений она ещё катилась к краю палубы, будто пыталась решить, сможет ли снова подняться в воздух, затем левое крыло медленно поползло вниз.

Левое колесо сорвалось за борт, следом ушло крыло. Его законцовка чиркнула по воде, самолёт резко развернуло, и тяжёлый нос врезался в море. Над бортом взметнулся белый фонтан, на мгновение показались хвост и нижняя сторона крыла — а потом «Фулмар» исчез в серой воде.

На корме уже выбрасывали спасательные средства. Один из эсминцев охранения отвернул в сторону места падения, закладывая широкую пенистую дугу.

Несколько секунд ничего не было видно.

Потом среди обломков появилась жёлтая спасательная куртка.

Чуть дальше — вторая.

— Оба вышли! — крикнул кто-то рядом.

Эсминец «Дункан» уже шёл к ним, сбавляя ход. На его баке столпились матросы с концами и спасательными кругами.

Лёха продолжал смотреть на воду, ожидая, что «Арк Ройял» тоже замедлится или хотя бы прекратит приём самолётов.

Вместо этого над палубой прозвучала очередная команда:

— Приготовиться к посадке!

Лёха поднял голову.

Из низких облаков выходил следующий «Фулмар».

Палубная команда уже заняла места. Офицер у кормы поднял флажки.

Следующий «Фулмар» прошёл над самой кормой, ударился колёсами о настил, подпрыгнул и зацепился за трос. Люди бросились к нему ещё до того, как винт полностью остановился.

Лёха посмотрел вслед самолёту, затем на закрытый подъёмник, под которым его «Спитфайр» занимал половину прохода.

«Меня хотя бы честно пытались укокошить немцы. Морские лётчики, похоже, предпочитают справляться сами», — подумал Лёха.

Глава 4

Четыре деревянных клина

Начало ноября 1940 года. Авианосец «Арк Ройял», Атлантика.

Лёха шёл по Кремлю, сверкая маршальскими звёздами и гремя начищенными сапогами так, что секретари заранее вскакивали со стульев, генералы втягивали животы и брали под козырёк, а наркомы начинали вспоминать, не подписывали ли они вчера чего-нибудь расстрельного.

Лёха вспомнил, как посадил самолёт прямо на Красной площади, выскочил из кабины и, расталкивая ошалевших часовых, помчался по Кремлю с криком:

— Мне к товарищу Сталину! Срочно! Я из будущего!

Сейчас за ним шёл Иосиф Виссарионович. Улыбаясь и с блокнотом.

— Так! — распорядился Лёха, распахивая двери кабинета ногой. — Докладывайте, почему страна опять не готова к моему появлению.

Сидящие за столом наркомы дружно вскочили, незаметно переглянулись и замерли.

— Присаживайтесь! — вальяжно кивнул Лёха правительству Союза.

Он взял трубку, закурил и прошёлся у них за спинами. На втором круге его накрыл дикий кашель, выворачивающий наизнанку.

— Ну что за дрянь вы курите, товарищ Сталин! Нарком сельского хозяйства! Почему не завезли нормального виргинского табака для трудящихся⁈

— Мы пытались, но в Грузии не вызревает! — запинаясь, доложил народный комиссар земледелия.

— А вы теплицы постройте! Солнечные панели получили? Нет? Где этот нарком среднеточного машиностроения? Не к вам? Нарком по электронике!

— Описанная вами технология упёрлась в отсутствие полупроводников. Всё время получаются или проводники, или непроводники, — без запинки ответил народный комиссар электропромышленности, недавно строивший электростанции.

— А пи-эн-переходы нормально работают?

— Так точно! Понедельник — среда — пятница, без выходных и праздников: как только электроэнергию накопить удаётся, так и включаются!

— Ладно, разберёмся! А что с танками⁈ Башенку на Т-34 почему ещё не прикрутили? Я когда распорядился сделать просторную башню? Четыре наркомата участвуют, а порядка нет. Что значит, производство не перестроено? Перестраивайте быстрее. Я вам для чего дал послезнание — чтобы вы его в папочку подшили?

Он прошёл к карте, ткнул пальцем куда-то между Москвой и Дальним Востоком.

— Производство калашников начали?

— Так точно, товарищ главный попаданец, — осторожно ответил Берия. — Только старые патроны не подходят, а новые пока не получается производить. Станки заняты. Но мы всех выявили и вредителей уже переписали.

— Не надо их расстреливать. Пусть стоят, патроны точат!

Сталин торопливо записывал.

— Реактивные истребители где? Я чертежи когда присылал из Англии!

— Не получается турбина. Но успехи у нас уже впечатляющие. Уже не плавится! Только взрывается! — Самый молодой нарком авиационной промышленности смело смотрел на великого попаданца.

— Ну так старайтесь! Что вы мне каждый раз приходите с этим вашим «не получается»? У немцев, между прочим, получается. И у англичан получается. А у вас почему-то только отчёты хорошо получаются.

Лёха сел за сталинский стол, открыл верхний ящик и обнаружил там несколько золотых слитков.

— Это что?

— Часть государственного золотого запаса на утверждение прислали.

— Проверю вечером. Дома. Остальной запас прямо туда присылайте.

Он деловито переложил слитки к себе в карманы, отчего мундир сразу потяжелел килограммов на двадцать.

Никто не возразил.

— Дальше. Пилюлькин. Язву желудка всё ещё кашами лечите?

Нарком здравоохранения осторожно поправил лежащую перед ним папку, словно надеялся заслониться ею от медицинского прогресса.

— Диета, покой, минеральные воды…

Лёха недовольно поморщился.

— Там бактерия! Эта… как её… Хренобактер! Антибиотиками её!

Нарком растерянно моргал, стараясь не заплакать.

— Какими антибиотиками?

— Пенициллином! Что, и пенициллина ещё нет?

— Его производство ещё не освоено. Только опытные партии, — признался нарком и на всякий случай отодвинулся от стола.

Лёха с возмущением хлопнул ладонью по подлокотнику.

— Я же всё присылал! Всё, что удалось украсть!

— Товарищ генералиссимус, ваша методичка «Плесень работает» принята к производству, — торопливо заверил нарком Пилюлькин.

Лёха удовлетворённо откинулся в кресле.

— Вот! Там всё ясно написано! Берёте плесень, делаете лекарство,