300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

На четвёртом или пятом качке «Мерлин» несколько раз громко выстрелил в патрубки, подхватил и ожил с такой резкостью, что едва не вырвал самолёт из рук.

Лёха осторожно прибавил газ, дождался, пока двигатель перестанет захлёбываться, выровнял машину и посмотрел назад.

За время вынужденной тишины французы заметно выросли.

Кокс проверил давление, прислушался к двигателю и взглянул на указатель фюзеляжных баков. Стрелка показывала, что они полные, хотя Мальты среди этих показаний не наблюдалось.

Лёха стал подумывать, не сбросить ли подвесной бак, но решил, что такой ценной железяки на Мальте он точно не достанет, и оставил это на самый крайний случай.

Он плавно двинул газ вперёд, и облегчённый на триста килограммов «Спитфайр» пошёл в разгон куда охотнее, чем утром, а девяностогаллонный бак под брюхом, хотя и плотно обнимавший фюзеляж, продолжал честно отрабатывать должность аэродинамического тормоза.

Висящие ниже французы сначала перестали расти, потом начали понемногу отставать.

Один из них сделал горку и дал длинную очередь с расстояния, на котором попасть можно было разве что с помощью волшебства.

Лёха разгонял самолёт, поглядывая назад и мысленно считая минуты. «Девуатины» уже полчаса жгли бензин, изо всех сил удаляясь от собственного аэродрома, и рано или поздно французский патриотизм должен был уступить место арифметике.

И правда, вскоре арифметика победила.

Они начали отставать, затем отвернули к побережью. Лёха прибрал газ и посмотрел им вслед.

— Козлы! Только горючку спалить заставили. Чтоб вам не просраться сегодня. Передавайте привет бензозаправщику.

Перед ним же во всей красе предстала битва за бензин. До Мальты оставалось около тысячи километров.

Отделавшись от французов, Лёха переключился на левый крыльевой бак. «Мерлин» обиженно кашлянул и заглох. Правый бак же подключился без возражений, и сто шестьдесят литров наконец получили возможность кормить двигатель, пока левое крыло продолжало везти свой запас на Мальту в качестве бесполезного стратегического резерва.

Лёха несколько раз дёргал рычаг левого крана, с каждым разом всё сильнее. Наконец привод сухо щёлкнул и провалился вперёд. Кокс заработал помпой, и после третьего качка стрелка давления нехотя отлипла от нуля.

— Вот и договорились.

Берег Туниса остался позади, и под крылом снова развернулось море. Впереди облака быстро собрались в сплошную серую стену и аккуратно убрали горизонт вместе с Мальтой.

Небольшой остров Лёха опознал по очертаниям, перелистав карту.

— Лампедуза. Угораздило же местечко с названием.

Почти сразу из бухты поднялся гидросамолёт, но пошёл в другую сторону, и Кокс решил не мешать человеку спокойно выполнять его итальянские обязанности.

За островом облака сомкнулись окончательно. Лёха включил рацию:

— Мальта, Мальта, ответьте «Розовому-три». Следую из Гибралтара. Запрашиваю пеленг.

Лёха занимался этим минут десять, и наконец в наушниках потрещало.

— «Розовый-три», назовите код опознавания.

Лёха посмотрел на место, куда прикалывал карточку, однако во время возни с кранами проклятый листок улетел вниз.

— Мальта, карточку вижу под правой педалью. Если я сейчас за ней нагнусь, код опознавания вам сообщат уже итальянские рыбаки.

— «Розовый-три», назовите код опознавания. — Голосом диспетчерши можно было охлаждать напитки.

— Freddie, Uncle, Charlie, King, — отчеканил Лёха.

В эфире помолчали.

— Код неверный.

— Это был не код. Код — Чарли. Или нет, код — Фредди, а Чарли — ответ.

— Код принят. Передавайте что-нибудь двадцать секунд для пеленга.

Лёха нажал кнопку и за двадцать секунд успел высказать всё, что думал о французских козлах, замёрзших кранах, гениальных лордах Адмиралтейства, отправляющих один истребитель через половину Средиземного моря, и бдительных диспетчерах.

В эфире снова немного помолчали.

— Пеленг получен. Курс ноль-восемь-пять.

— Рад, что вам понравилась передача Би-би-си от Воздушных сил флота. Не зря старался, — ответил Лёха и довернул самолёт.

Далеко впереди, почти слившись с дымкой, показалась тонкая неровная полоска. Мальта существовала. Пока ещё главным образом теоретически, но уже в нужной стороне.

Над островом висела низкая облачность, километрах в двух, а под ней прямо над аэродромом шёл бой. Чёрные точки сходились, расходились, валились вниз и снова лезли вверх, причём определить, кто кого убивает, с первого взгляда было невозможно.

«Мерлин» давно съел оба крыльевых бака. Лёха посмотрел на топливомер фюзеляжных баков: стрелка держалась возле четверти и всем своим видом предлагала не затягивать экскурсию над островом и найти аэродром.

— «Розовый-три», налёт на аэродром. Оставайтесь в зоне ожидания.

— Вы меня с гидросамолётом перепутали. Передайте своим: в розовых не стрелять.

Диспетчер что-то сердито захрипел, но Лёха уже не слушал, проскользнул над облаками к краю острова.

Под низкой облачностью кипела свалка. Самолёты выныривали из серых просветов, сходились, расходились, падали вниз и снова исчезали в облаках.

Из этой мешанины вывалился знакомый силуэт «Харрикейна», к которому сзади старательно пристраивался незнакомый итальянец — короткий, толстолобый, с округлыми крыльями, открытой кабиной на горбу и белым крестом на хвосте.

«Ну и хрюндель», — успел подумать Лёха.

Он перевернул самолёт, нырнул следом, зашёл итальянцу в хвост и коротко ударил из двух пулемётов.

— Что за люди, эти англичане! Нет бы пару крупняков поставить — всё с пукалками летаем!

Итальянец дёрнулся, отвалил от «Харрикейна» и потянул вниз, оставляя за собой дым. Лёха снова ушёл вверх, под облака.

Схватка понемногу расползалась.

Итальянцы уходили к северу, «Харрикейны» ещё пытались кого-то догнать, но напряжение боя спадало.

Снижаясь и высматривая аэродром, Лёха заметил заходивший ему в хвост «Харрикейн». Он дёрнул машину в вираж, но пустой бак под брюхом немедленно напомнил, что числится аэродинамическим тормозом и должность свою исполняет добросовестно.

— Ах ты ж зараза…

Кокс рванул рычаг сброса. Бак ушёл вниз к окрестным полям, «Спитфайр» сразу ожил, и уже через несколько виражей Лёха зашёл «Харрикейну» в хвост.

— Мальта, передайте мудацкому дальтонику впереди, что розовые — свои. Пока я не начал объяснять трассерами.

Диспетчер, видимо, всё-таки достучался. «Харрикейн» дёрнулся, поспешно отвернул и рванул прочь.

Лёха проводил его взглядом, пристроился к посадочному кругу и приземлился на флотском аэродроме Хал-Фар.

За время отсутствия Кокса аэродром успел заметно изменить выражение лица. Самолёты растащили по краям поля и накрыли сетями, у полосы появились новые земляные валы, щели, мешки с песком и свежие воронки, а всё, что ещё торчало над землёй, выкрасили в цвет местной пыли, которой на Мальте хватало на весь гарнизон.

Едва «Спитфайр» освободил полосу, навстречу выскочил дежурный с флажками и замахал ими так отчаянно, что ещё немного — и сам пошёл бы на взлёт. Лёху быстро загнали в одну из стоянок у края поля, развернули и сразу принялись натягивать сверху маскировочную сеть.

Кокс откинул левую дверцу кабины, с