Омский альманах. Книга вторая - Виктор Григорьевич Утков

Оленка тихо закрыла окно, юркнула в холодную постель и крепко заснула.

Проснулась она поздно, почти днем. Зины в комнате не было. Оленка чувствовала себя свежей, радостной и спокойной. Она долго лежала в постели, и думала о вчерашнем. Когда она встала, у нее было уже готово твердое решение — с Сергеем пока надо порвать. Так будет лучше и для нее и для него.

10

Сергей лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Одна рука безвольно свешивалась вниз, доставая пальцами пол, другая, согнутая в локте, была подсунута ладонью между подушкой и горячим лбом. Сергей был почти болен. Он уже пятый день не видел Оленки. Пять дней! Когда он вернулся домой после бессонной ночи под ее окном, ему стало стыдно своего поведения. Он назвал его неразумным. При свете солнца все казалось проще, и он не пошел к Оленке, ожидая, что она придет к нему. Но Оленка не приходила. Тоска с каждым днем все больше завладевала Сергеем. Читать он не хотел и не мог. Буквы складывались в непонятные слова, каждое круглое О напоминало дорогое имя. Он бросил книги, пошел к друзьям, ввязывался и затевал споры (они всегда были так интересны!). Друзья не радовали, он не мог спорить, как прежде, — мастерски убеждать, доказывать, чем славился раньше. Он чувствовал себя в пустоте, что-то потеряно безвозвратно, а нового еще не найдено. Он ушел от друзей, но одиночество дома было невыносимым.

Лоб противно вспотел. Сергей лег на бок. Лучи солнца пересекали комнату и рыжим пятном упирались в побеленную стену. Медленное, еле заметное движение пятна к полке с книгами раздражало. Сергей отвернулся. Кровать под ним жалобно скрипнула. Ухо поймало надоедливое тиктаканье стенных часов и никак не могло отделаться от него. Сергей вскочил с кровати, дернул цепочку гири и остановил часы. Тишина. Рыжее пятно уже перешло на книги, корешки их резали глаз необычной яркостью. Сергей опустил занавески. Стало тихо, мрачно, тоскливо.

На столе, за стеклянной чернильницей, закапанной фиолетовыми пятнами, в граненом чайном стакане щетинились карандаши. Сергей вынул один из них. Им она писала в последний раз перед сдачей зачета. Сергей поднес карандаш к губам. Карандаш был холоден и горьковато пах лаком… Запах коры яблони и разлуки… Зачем он был так нерешителен. Надо было стучать в дверь, бить каблуком, дежурный услыхал бы и открыл. Или, нет, лучше было бы подняться к окну по водосточной трубе. Почему он не крикнул Оленке, когда она показалась в окне… Сергей вдруг так ясно увидел Оленку в раскрытом окне общежития, что ему на мгновение стало страшно — он сходит с ума!

Он сел к столу и попробовал привести в порядок свои мысли. Белая обложка Гельвеция в стопке книг вызвала воспоминание о встрече с Оленкой на стадионе. „Как я отвратительно вел себя тогда! Заставил старика-профессора нагнуться за мячом к моим ногам! Но что мешало мне. Павел?“ — Воображение услужливо вырисовало Павла, играющего в волейбол, а затем опять вспомнился тот злополучный вечер, когда Оленка ушла с Павлом, и прежние сомнения снова закружили в Сергее, спутали все мысли.

„Это не может так продолжаться!“ — Сергей вскочил, с шумом отодвинул стул, и забегал по комнате, ероша волосы. „Я просто распустился. Надо успокоиться и разумно, да, да, разумно, разумно! — повторил он, обрадовавшись этому слову, — обдумать все… Почему мне тяжела разлука с Оленкой? Она мой друг… наконец, я люблю ее! Почему произошла размолвка? Я обидел ее. Она рассердилась на меня. Нет, нет и нет! Она не рассердилась. Она любит меня, она той ночью тоже не спала! Что же тогда? Павел? Почему Павел? Оленка любит меня. Но что тогда. Что? Я?..“ Сергей окончательно запутался.

За окном послышались чьи-то легкие шаги, Сергей стремительно откинул занавеску и распахнул окно. Створки отбросили в комнату снопы багряных лучей вечернего солнца. Длинные тени домов пересекали улицу. По тротуару шла незнакомая девушка в белой майке.

Сергей медленно закрыл окно. Оглянул комнату — стены, смятую кровать, стол, и ему захотелось уйти отсюда навсегда, чтобы не возвращаться обратно. Он постоял немного. Решительно подтянул галстук и быстро пошел к двери.

11

Оленка и Павел стояли у парашютной вышки. Зина готовилась сделать свой первый прыжок. Снизу она казалась совсем круглой.

Оленка увидела Сергея и, забыв обо всем, обрадованно шагнула навстречу, протягивая к нему руки.

— Почему тебя так долго не было! — сказала она с укором.

Сергей схватил ее руки и сжал их, не зная что сказать. Но это продолжалось мгновенье — рядом с Оленкой стоял Павел.

— Мне нужно с тобой поговорить. Очень серьезно. — Холодно сказал Сергей, выпуская, почти отталкивая, ее руки.

Улыбка Оленки исчезла.

— Хорошо, — в тон Сергею ответила она. — Вот Зина спрыгнет.

Но глаза ее стали печальны, и Сергей поднял лицо кверху. Там, под белым парашютом, стояла Зина.

Крохотная зеленая дверца верхней площадки была открыта. Зина стояла в нерешительности.

— Смелее, Зина! — крикнул Павел.

Зина вцепилась руками в стропы и прыгнула, отчаянно поджимая ноги.

Опустилась она неудачно — упала. К ней подбежали Оленка и Павел. Она сразу же вскочила на ноги и затараторила:

— Как хорошо! Летишь словно птица! — Заметив стоящего в стороне Сергея, она громко добавила: — Я ни капельки не боялась.

— Так ли, Зина? — смеясь, сказал Павел. — А мы видели, как тебя подтолкнули сзади.

— Ну, уж ты скажешь! — Зина обиженно отвернулась от Павла, и, попрежнему громко, сказала Оленке: — Нисколечко не боялась, ни вот на столечко! — Она показала крохотный кусочек мизинца.

Павел и Оленка помогали Зине снимать ремни и комбинезон. Про Сергея, казалось, забыли.

Он стоял в стороне, но ему хотелось быть вместе с ними. Хотелось, чтобы они, вот так же, как Зину, просто и хорошо окружили его, чтобы руки Оленки касались его. Все сомнения его — он начал это сейчас понимать, — все его думы не стоили одного ласкового пожатия руки Оленки, дружеского взгляда Павла. И он решился. Решился быстрее, чем смог обдумать все. Его словно кто-то подкинул и он опомнился уже на ступеньках парашютной вышки. Возвращаться было поздно — Оленка заметила его.

— Сергей, ты что?

— Прыгать, — и попробовал улыбнуться. Улыбка, вероятно, вышла кривой. Лицо Оленки стало озабоченным.

Сергей полез дальше. Сердце его тревожно колотилось. Сергея охватило сильное нервное возбуждение. Он будет вместе с ними, хотя бы для этого пришлось сломать шею! Он сам виноват во всем.

На площадке Сергей прислонился к