Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

— Обещайте, — отрезал Цзян. — Обещания ничего не стоят. Нам нужны чертежи, а что будет с этими предателями после того, как они отдадут товар, — не наша забота.

Разведчик коротко кивнул, пряча в глазах понимание. Он умел читать между строк.

— Будет исполнено, генерал.

— Пусть не сразу, но, — повторил Цзян ему вслед. — Тихо и терпеливо, мы своё вернём.

Разведчик вышел, а генерал Цзян ещё долго стоял над картой, глядя на северную границу, за которой сидел человек, укравший его гордость. Снаружи, за стенами модуля, догорал взорванный завод, и чёрный дым тянулся в вечернее небо — как погребальный столб над старым, привычным миром, где Паназию боялись и не смели трогать.

Тот мир кончился. Начинался новый, в котором за своё придётся драться любыми способами. Что ж, Цзян умел драться по-разному.

Глава 3

Кабинет мой понемногу переставал быть кабинетом.

По стенам, там, где ещё недавно висели пыльные имперские портреты, теперь вились живые лозы. Они тянулись к свету, оплетали карнизы, свешивались с потолка гибкими зелёными плетями. На подоконниках и на столе стояли горшки с растениями, каких не сыскать ни в одном саду этого мира. Я выводил их сам, ради удовольствия, в редкие часы, когда мир оставлял меня в покое. Один такой куст как раз лениво поводил широкими листьями, приоткрывая пасть в ожидании мухи. Плотоядный и капризный, но по-своему изящный.

Я обходил их с лейкой и это было лучшее, что случалось со мной за день. Если кто и портил идиллию, то это…

…кот.

Мурзифель сидел посреди кабинета на специальном коврике, который я ему выделил, и страдал. Страдал громко, самозабвенно, как умеют страдать только те, кого заставили работать против воли, ведь он пытался… медитировать. Я велел ему возвращать демоническую форму, а для этого требовалась концентрация, сосредоточение, погружение в себя. В общем всё то, чего в разжиревшем коте осталось не больше, чем в диванной подушке.

Выглядело это жалко.

Толстое чёрное тело силилось сложиться в некое подобие позы для медитации. Кот подобрал под себя лапы, выгнул спину, зажмурился и запыхтел, раздувая бока. Хвост нервно подёргивался, выдавая, что никакой пустоты в голове не наступает и близко.

«Тьма-а-а», — утробно тянул он, не открывая глаз. — «Я чувствую древнюю тьму… Я вижу великую пустоту, что была до начала времён… Я погружаюсь в неё, я растворяюсь…»

Пауза. Нос его дёрнулся. Раз, другой.

«…нет, стоп». — Кот принюхался, и голос его дрогнул. — «Это не пустота. Это краковская. Копчёная! Где-то на кухне режут краковскую колбасу, Хозяин, я чую её сквозь три стены!»

Я подвязал очередную лозу к опоре и промолчал.

«Хозяин!» — Мурзифель распахнул глаза и уставился на меня с искренним отчаянием. — «Ну как⁈ Как мне очистить разум, когда мой центр тяжести требует сосисочек⁈ Как центрировать ману, если она вся стекается в желудок⁈ Это саботаж! Мироздание против меня!»

Я перешёл к плотоядному кусту и опрыскал его листья из пульверизатора. Куст благодарно шевельнул пастью.

«Хозяин, ты меня вообще слушаешь?» — обиженно проворчал кот.

Слушал. Просто отвечать не видел смысла. Мурзифель был древней сущностью, что пожирала звёзды, и той же самой сущностью, что уже не могла усидеть в позе лотоса дольше минуты, учуяв колбасу. Обе эти вещи были правдой одновременно, и переубеждать его я давно перестал. Пусть страдает. Страдание — единственный известный мне способ вернуть ленивого демона в форму.

Я тронул пальцем набухающий бутон на подоконнике, проверяя, скоро ли раскроется. Скоро. Дня через два.

БУХ!

За стеной внезапно что-то грохнуло. Грохот был знатный.

Сначала что-то тяжёлое обрушилось на пол — судя по звону, вместе с изрядной порцией стекла. Потом раздался треск, будто ломали мебель. А следом сквозь стену просочились голоса — и вот они-то и были самым странным во всей этой какофонии.

Много голосов ругались, наперебой, захлёбываясь и перекрикивая друг друга. Обычное дело для дворца, где всегда кто-то что-то роняет. Вот только все эти голоса почему-то были одним голосом.

Голосом феи.

Я замер с пульверизатором в руке и прислушался. Сомнений не оставалось — за стеной галдела Фея. Но галдела она на несколько ладов сразу. Одна интонация была резкой, командной. Другая — визгливой, возмущённой. Третья бубнила что-то нудное и въедливое. И все они сплетались в такой клубок перебранки, что разобрать слова не выходило.

Занятно.

Мурзифель, страдавший на своём коврике, мгновенно забыл о медитации. Тяжкие муки просветления как рукой сняло. Он приоткрыл один глаз, повёл ухом в сторону шума и расплылся в блаженной, донельзя довольной ухмылке, на какую способен только кот, дождавшийся чужой беды.

«О-о-о», — протянул он с нескрываемым злорадством. — «Ты слышишь это, Хозяин? Кажется, наша крылатая заноза наконец сломалась. Доигралась в свои циферки».

Он сладко потянулся, впервые за всё утро довольный жизнью.

«Пойду-ка принесу веник». — Кот спрыгнул с коврика с неожиданной для его комплекции резвостью. — «Сметём обломки, соберём, что от неё осталось, в совочек. Давно пора».

Я поставил пульверизатор и повернулся к двери. По опыту я знал: когда Фея издаёт такие звуки, это редко заканчивается тихо.

Дверь я открыть не успел. Она распахнулась сама.

В кабинет ворвалась Фея и выглядела она так, будто только что вырвалась из хорошей потасовки. Костюмчик перекошен, очки съехали набок, обычно безупречная причёска растрёпана. Это смотрелась жалко, потому что за ней в кабинет хлынуло нечто неожиданное.

Мини-феи — причем сразу штук двадцать! Точные её копии, только помельче, и каждая — в одном из тех костюмов, что моя Фея так любила примерять в былые дни, когда ей хотелось солидности или образа.

Я узнавал их наряды.

Вот фея-инженер — в рабочем комбинезоне, с гаечным ключом наперевес, которым она угрожающе трясла. Вот фея-бухгалтер — в тех самых строгих очках, прижимающая к груди пачку призрачных счетов. Вот фея-охотница — в облегающем костюме, с миниатюрным луком за спиной, и вид у неё был самый воинственный из всех. И ещё, и ещё — целый парад ролей, которые моя Фея когда-то надевала и снимала по настроению, а теперь все они летали по моему кабинету разом и орали друг на друга.

Галдеж теперь стоял на весь кабинет.

— Логистика построена бездарно! — надрывалась инженер, потрясая ключом. — Кто выстраивал маршруты? Половину бортов гоняем вхолостую! Всё переделать!

— Ты в своём уме⁈ — визжала бухгалтер, тряся счетами. — На шампанское для лордов заложена астрономическая