Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

Не ради страны, конечно. Разумовский был честен с собой хотя бы в этом. Страна его не заботила — пусть горит, если надо. Заботило другое, ведь в той новой Империи, что строил безумец, для графа Разумовского не найдётся места. Никаких привилегий, кормушки, тёплого кресла, власти над людишками — всего того, чем он владел по праву рождения и без чего не мыслил себя.

Вот это он и защищал. Своё место и свою шкуру. И ради этого готов был на всё.

Граф отпил ещё вина и снова обвёл взглядом зал.

Поминки. Вот что это было на самом деле — пышные, хмельные поминки по старому миру, только покойники ещё не осознали, что мертвы. Они пили, шутили, раскланивались, цеплялись за привычные ритуалы, будто те могли их спасти. А мир, в котором эти ритуалы что-то значили, уже рухнул, и обломки его тихо оседали под ногами.

Разумовский видел яснее многих, как рушилась старая Империя. Тысячелетняя махина, что казалась вечной, сгинула за считанные месяцы — и не под натиском армий, а под одним человеком, пришедшим из ниоткуда. Кланы, что веками делили власть, вдруг обнаружили, что делить нечего. Регент Долгорукий, гроза и опора трона, куда-то исчез. О нём говорили шёпотом, и поговаривали, что теперь и вовсе служит новому хозяину. Всё летело в бездну.

Но Разумовский не собирался лететь туда вместе со всеми.

Пока стадо блеяло и тряслось, граф действовал. Едва запахло жареным, он навёл нужные мосты, через доверенных людей, по каналам, о которых не знала даже половина его собственной коалиции, он вышел на послов Западного Альянса.

И там его встретили с распростёртыми объятиями.

Разумовский усмехнулся про себя, вспоминая ту первую осторожную встречу. Как быстро всё сладилось. Как охотно чужеземцы пошли навстречу. У него был товар, который их интересовал, — доступ, связи, знание имперской изнанки, возможность расшатать державу изнутри. У них было то, что нужно ему, — деньги без счёта, оружие, поддержка, гарантии убежища, если дело обернётся скверно. Кредитная линия, которую ему открыли, не имела дна. Проси сколько угодно и на что угодно, лишь бы работал против Воронова.

Сделка была проста и обоюдовыгодна. Он расшатывает власть изнутри, готовит переворот, а когда безумца свергнут — Альянс получает доступ к технологиям Эдема. Разумовский же получает своё место в новой, правильной Империи, где всё будет как встарь. Где кровь снова станет что-то значить, а он, граф Разумовский, снова сядет в тёплое кресло у кормила.

Что достанется чужеземцам, что они выпотрошат из страны в уплату за помощь, — графа не заботило нисколько. Пусть берут что хотят. Режут Империю на куски и растаскивают. Ему-то что за печаль. Своё он выторговал, а остальное — не его забота. Страна большая, на его век хватит.

Он поднял бокал в молчаливом тосте за собственную предусмотрительность.

Оставалась малость. Убедиться, что цель того стоит. Что Воронов и вправду то чудовище, каким его рисуют, а значит, свергать его не только выгодно, но и, что называется, богоугодно. Разумовский любил, когда расчёт совпадал с высокими словами. Так спалось спокойнее.

Он ждал его появления, готовясь увидеть кровавого тирана.

И тут у входа полыхнули вспышки камер.

К подъезду, рассекая ночь, бесшумно подкатил автомобиль.

Разумовский узнал его сразу — тот самый «Аурелиус». Толпа у входа колыхнулась и подалась вперёд. Разговоры стихли. Даже оркестр на дальнем конце зала будто сбавил звук. Все головы повернулись к дверям, и в наступившей тишине граф ощутил, как по залу прокатилась волна того самого липкого ужаса, что весь вечер плескался под наигранным весельем.

Они боялись. Все они боялись человека, что сейчас выйдет из машины.

Разумовский подобрался, вцепился взглядом в двери. Вот сейчас сейчас он увидит чудовище, стёршее Халифат, тирана, что уравнял его с мужичьём. Граф ждал, что войдёт нечто, от чего стынет крови — тьма во плоти. Удушающая аура смерти, что подомнёт зал одним появлением.

Дверца открылась. Воронов вышел.

И граф…

…нахмурился.

Что-то было не то.

Ведь из машины ступил обыкновенный, спокойный, ничем не примечательный человек. Темноволосый, бледный, в строгом тёмном костюме без единого украшения. Он двигался неторопливо, оглядывая толпу со скучноватым равнодушием, будто пришёл на утомительную формальность, которую нужно перетерпеть.

Разумовский растерялся. Он готовился к монстру, а перед ним стоял… простой смертный. Уставший, слегка утомлённый происходящим, но человек.

Где чудовище? Где кровавый диктатор? Граф всматривался в лицо нового Владыки, ища в нём следы той нечеловеческой мощи, о которой шептались, — и не находил. Обычные черты. Обычный взгляд. Скука пополам с безразличием.

Это сбивало с толку и, к неудовольствию графа, где-то в глубине шевельнулась крохотная, ещё не оформленная мысль: а не наврали ли слухи? Не раздули ли из выскочки, которому повезло с силой, невесть какое пугало?

Но додумать эту мысль ему не дали.

Потому что вслед за Вороновым из машины вышли две женщины, и вот они-то приковали к себе взгляд намертво.

Одну граф знал — Лилит Мефистова. Эту хищную красавицу, что вечно вилась подле нового Владыки, в высшем свете знали все. Знали и обходили стороной, потому что от неё веяло опасностью не меньшей, чем от иных мужчин с оружием. Красивая, порочная, с повадкой кошки, играющей с добычей. Привычное зло, понятное.

А вот вторая.

Вторую Разумовский не видел никогда и, взглянув на неё, ощутил странную, необъяснимую неловкость.

Она была прекрасна. Настолько, что дух захватывало. Высокая, стройная, в струящемся платье, с лицом такой безупречной, идеальной красоты, какой не бывает у живых людей. Именно эта идеальность и была тревожной. Черты слишком правильные, а кожа слишком гладкая. Движения слишком выверенные и плавные, будто каждый жест рассчитан до доли градуса. Она обворожительно, лучезарно улыбалась и всё же от этой улыбки графу отчего-то сделалось не по себе.

Что-то было в ней не так. Словно он видел что-то нездешнее, чужеродное, прячущееся под ослепительной оболочкой. Разумовский, повидавший на своём веку немало красавиц, смотрел на неё и не мог отделаться от ощущения, что любуется не женщиной, а чем-то, что лишь мастерски притворяется женщиной.

Кто она такая, граф не знал. Он перебрал в памяти всех родовитых красавиц державы и не нашёл ни одной, подходящей. Незнакомка, явившаяся ниоткуда, под руку с Владыкой, будто имела на то полное право.

Разумовский тряхнул головой, отгоняя необъяснимую тревогу.

Вот, значит, каков грозный Демиург, о котором столько слухов. Элегантный господин под руку с двумя