Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

— усмехнулся Степан. — Это, мужики, была разминка. Завтра начнётся настоящее — будем чистить эти авгиевы конюшни. — Он кивнул на сияющую середину зала. — Так что на шампанское не налегайте. Понадобитесь все, и с ясной головой.

— Степан Васильич, — осторожно спросил Савелий, — а нам-то на этих заседаниях чего делать? Мы ж в высоких делах ни в зуб ногой. Сидеть да слушать?

— Сидеть, слушать и запоминать. А спросят — говорить как есть, мы же учили. — Степан доел бутерброд. — Ты, главное, папку свою не потеряй, Игнатич. Она тебе ещё…

Договорить он не успел.

Двери зала распахнулись, музыка запнулась, и по толпе прошла волна.

В дверях стоял Воронов.

Савелий узнал его сразу — и одновременно не узнал. С экранов на страну смотрел садовник с лейкой, страшный в своей будничности. Здесь стоял высокий человек в тёмном костюме без единого украшения, и от него по залу расходился холод, который Савелий почувствовал кожей через полсотни метров. Оркестр смолк.

По правую руку от Владыки шла женщина в чёрном платье, по левую в белом. И если первая женщина была действительно хороша собой и красива, то вторая… ослепительна. На неё Савелий засмотрелся против воли. Красивая — не то слово. Слишком красивая, как бывает слишком правильным начерченный циркулем круг. Живые люди такими не рождаются.

— Справа от Лорда — Лилит Мефистова, — вполголоса подсказал Иван Петрович. — Дама серьёзная, но своих не трогает. А вот вторую первый раз вижу. Что странно — я думал, там уже всех знаю.

Замерший зал ожил разом. Элита ринулась к дверям с той жадной сноровкой, с какой в голодный год штурмуют хлебный фургон. Первым успел сановник в орденской ленте, склонился, заговорил, расцветая улыбкой. За ним пристраивалась целая очередь — каждый со своей заготовленной фразой и отрепетированным поклоном.

Воронов прошёл сквозь них, даже не заметив. Сановник так и остался стоять со своей улыбкой, обращённой в никуда. Очередь смешалась. А новый Владыка шёл через зал ровным шагом, толпа сама расступалась перед ним, и направление его движения медленно доходило до всех.

Он шёл в дальний угол. Прямо к парадной лестнице.

К ним.

— Степан Васильич, — просипел Савелий, чувствуя, как тесен становится воротник. — Это ж он не к нам?..

— К нам, — спокойно сказал Степан Васильевич и отряхнул крошки с лацкана.

— А чего… а зачем?..

— Сейчас узнаем.

Мужики застыли. Никитич спрятал фужер за спину. Петрович одёрнул пиджак и вытянулся по стойке смирно, хотя в армии не служил. Савелий просто смотрел, как приближается человек, о котором шепталась вся Империя, и с каждым его шагом понимал, что слухи врали. Для него в жизни он выглядел ещё опаснее.

Лицо как лицо, усталое даже. А вот взгляд — взгляд, казалось, пронзал зал, не задерживаясь ни на ком, как луч маяка по пустой воде.

Воронов подошёл и остановился в шаге. Спутницы встали за его плечами. Лилит скользнула глазами по компании, узнала Степана с Иваном и кивнула обоим коротко, по-свойски, а потом поприветствовала и всех остальных. А ослепительная незнакомка оглядела мятую компанию целиком и улыбнулась так тепло, будто ждала встречи именно с ними.

Савелий не понял, чем они, мужики в дешёвых костюмах, такое заслужили, но от её улыбки в груди потеплело, будто его похвалили за что-то, чего он ещё не успел сделать.

За спиной Владыки замер весь зал. Сотни глаз смотрели в их угол.

— Господин Воронов. — Степан Васильевич поздоровался без поклона. — А мы тут с ребятами с мест общаемся. Хозяйство обсуждаем перед завтрашним днём.

Воронов кивнул и перевёл взгляд на Савелия и он приготовился к худшему.

Сейчас спросят. Про посёлок, про хозяйство, про то, отчего у него всё в таком виде. И придётся отвечать, как учил Степан, — правду, одну правду, вот только язык прилип к нёбу намертво, и вся правда из головы вылетела, осталась одна котельная, да и та ржавая.

— Савелий Игнатич, — произнёс Воронов. — Добро пожаловать.

Савелий моргнул. Владыка Империи знал его по имени-отчеству.

— Котельная на улице Мира, — продолжил Воронов тем же тоном, каким сообщают время. — Специалисты уже направлены, до холодов успеют. Оборудование менять не будем. Скоро оно не понадобится.

Савелий открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

Владыка каким-то образом знал про котельную. Не размытое «в вашем посёлке проблемы с теплом», а про ту самую котельную, на той самой улице Мира, которую Савелий третий год держал одной молитвой. Про которую не знал толком даже областной департамент, потому что отписки там подшивали не читая.

— Э… — выдавил Савелий. — А… как же… зимой-то… если не менять…

— К зиме посёлок будет переведён на другой источник энергии. — Воронов уже смотрел на соседа. — Пётр Николаевич. Ваш подрядчик по очистным сорвал сроки в третий раз — это недопустимо. Крайнов занимается — и подрядчиком, и теми, кто его прикрывал в области.

Петрович издал звук, словно гусь, на которого наступили. Про третий срыв сроков он не рассказывал даже попутчикам в поезде — стыдно было, что его, мэра, водят за нос, как мальчишку.

— Никита Фомич. — Взгляд Владыки двинулся дальше, к Никитичу. — Мост через Сухую. Экспертиза, которую вам прислали из области, поддельная. Мост аварийный, закройте его для грузовиков сразу по возвращении. Новый начнут ставить весной.

— А… — Никитич побелел. — А я ж по нему… я ж сам на грузовике…

— Больше не ездите.

Владыка говорил без бумаг и подсказок — просто смотрел на человека и называл его беду. При этом ни разу не сбился и не переспросил. Мост, очистные, котельная, у кого-то школа без крыши, а кого-то фельдшерский пункт, где два года нет фельдшера. Он знал их городки лучше, чем областная власть, лучше, чем министерства, — так, будто сам ходил по их разбитым улицам с блокнотом.

Савелий слушал, и у него кружилась голова уже не от страха — страх куда-то делся. Его переполняло другое чувство. Всю жизнь он писал наверх — и наверху его не читали. А тут выяснилось, что новый самый верхний верх, выше которого только небо, уже знал все!

И тут у Савелия сорвало резьбу.

— Господин Воронов. — Голос вышел хриплый, и Савелий откашлялся. — Раз уж вы всё одно всё знаете… дозвольте я вам сам скажу. Как есть скажу.

Владыка чуть