Шепоты дикого леса - Уилла Рис

заполненную яркими желто-оранжевыми воронкообразными шляпками, в руки Вайолет Морган. Ее прическа и макияж не были столь же безупречными, как в салоне. Волосы растрепались, а подводка для век смазалась. Как если бы она плакала. А вот наряд был таким же старомодным и аккуратным, что и тогда. Платье с заниженной талией, пышной юбкой и облегающим лифом. Почему-то, когда я представила гардероб, заполненный почти одинаковыми платьями, к горлу подступила тошнота.

— Здравствуйте, миссис Морган. Надеюсь, варенье вам понравилось, — поздоровалась я. Это было ошибкой. Спокойные и приветливые манеры большинства встреченных сегодня людей внушили мне ложную уверенность.

Вайолет обернулась и взглянула на меня, прижав к груди сетку с лисичками, которые собрал для нее некий «он». И ничего не ответила. Только поспешила прочь и исчезла в толпе.

— Ох, батюшки. Ее легко спугнуть, — сказала женщина, вручившая Ви сетку. — Чудак Том точно такой же. Приносит мне разный лесной улов, но болтать не горазд.

— Том передал лисички для Вайолет Морган? — спросила я, опуская пренебрежительное прозвище «чудак».

— Да, только это между нами. Муженек почти не выпускает ее из-под своего надзора. Она появляется здесь очень редко. И Том всегда оставляет у меня что-нибудь, что ей понравится. Осенью — лисички. На Рождество — можжевельник. Весной — дикую морковь. Не знаю, откуда они друг друга знают, но ничего такого в этом нет. Оба слишком пришибленные, чтоб было, — сказала продавщица. — Видит бог, Хартвелл не делает ничего, чтоб ее порадовать.

— Я его встречала. Ни слова не расскажу, — пообещала я. Но в голове никак не укладывалось, что мой странноватый знакомый, обитающий в лесу, отправляет тайные подарки для фарфоровой жены мэра.

Глава двадцать вторая

Грибы я себе покупать не стала, зато купила несколько кульков домашних леденцов. Не смогла устоять перед Линн и тремя ее мальчиками. Энди, Рэнди и Сэнди помахали мне, и я впервые подумала, что, наверное, Рэнди — самый высокий, Энди — самый старший, а Сэнди тот, у кого постоянно развязаны шнурки. На аккуратной вывеске было написано, что выручку с продажи конфет собственного производства они направят в фонд помощи животным. Наши с Сарой слабые места — сироты и бездомные животные.

И сладости.

Я наслаждалась вкусом темно-красного леденца с корицей, пока ходила от прилавка к прилавку. Когда я собралась вернуться к павильону стеклодува, моим планам помешала сливающаяся с толпой спокойная фигура Джейкоба Уокера. Похоже, он пока меня не заметил. Я остановилась, не дойдя до привлекшего его внимание прилавка с трекинговыми тростями ручной работы. Люди обтекали меня совершенно невозмутимо, будто камушек, брошенный в ручей.

Трости были настоящими произведениями искусства. С места, где я стояла, были видны как набалдашники и рукояти в форме разнообразных животных, так и древки, изготовленные из тщательно отобранных молодых побегов и оплетенные орнаментом из вьющихся лоз. Меня не удивило, что Джейкоба заинтересовали изделия резчика по дереву. А вот шар аметистового цвета, который он держал за нейлоновый шнурок, удивил изрядно. Джейкоб неторопливо крутил его между пальцами, и хрупкая сфера вращалась из стороны в сторону, переливаясь на солнце цветными всполохами — от насыщенно-фиолетового до бледно-сиреневого. Вне сомнений, именно этот шар я хотела купить, ведь каждое изделие стеклодува уникально.

Тут меня случайно подтолкнул пытавшийся обойти человек, и пришлось все же возобновить движение. Я ведь собиралась поблагодарить биолога, если увижу. И теперь пасовать было нельзя — даже несмотря на то что из-за встречи сердце забилось быстрее.

Джейкоб все еще не заметил меня. Свободной рукой он крутил одну из тростей, изучая искусно сработанное навершие в форме бегущей лисы. Я остановилась позади, отметив, что в древесине вишневого дерева был идеально передан каждый ус на морде и каждая прядка шерсти на спине и хвосте. Две бусинки из черного оникса сверкали на месте глаз. Как и лисы на страницах лечебника, эта обладала настолько живым характером, что, казалось, того и гляди спрыгнет с походной палки.

— Меняю трость на шар.

У меня не было ни малейшего понятия о том, сколько стоила трость. Я лишь знала, что она просто обязана принадлежать Джейкобу Уокеру. Невозможно было не видеть сходства между ним и миниатюрным деревянным зверем. Лиса была проворной, быстрой и несла с собой лес. Прямо как тот, за чьей спиной я стояла.

Он позволил древку соскользнуть обратно в стойку: это был стол, в котором мастер проделал несколько десятков отверстий, чтобы удерживать выставленные на обозрение трости. После этого обернулся и поднял сферу на уровень моего лица — так, что на него упал фиолетовый отблеск.

— Никогда не догадался бы, что тебе нравятся разноцветные безделушки.

Я взглянула на медленно вращавшийся шар, а затем — на человека, который то и дело старался доискаться до того, что у меня на душе.

— Хижине не хватает красок. Если я останусь, то потребуется обустроить ее на свой вкус, — ответила я. При этом я приподняла подбородок, потому что Джейкоб был прав, и это меня разозлило. Я никогда не накапливала вещи — ни разноцветные, ни какие-то другие. Потому что, когда дела катились под откос, пожитки приходилось либо бросать, либо уносить с собой, и ни один из этих вариантов не радовал. Слова Джейкоба заставили дважды подумать о том, чем мне так приглянулся стеклянный шар и почему я сразу его не купила.

Это раздражало.

— Мне не нужна трость. У меня уже есть одна, из карбона. Отлично работает на пересеченной местности, — в свою очередь ответил Джейкоб.

— Но тебе же нравится лиса, — возразила я. — А мне нравится вот это.

Я кивком указала на шар в его руке. Из-за толпы мы незаметно оказались ближе друг к другу, чем изначально. Биолога нельзя было назвать крупным парнем. Ни долговязым, ни широкоплечим. Но все же он выглядел… заметным. Его постоянно окружал аромат леса и осеннего воздуха. Наверное, среди запахов присутствовал и лосьон после бритья, но пах он естественно и совсем не резко. И не приторно, как одеколон. Может, моя кожа и одежда тоже пропитались запахом диколесья, а я даже этого не заметила.

— Если нравится, он твой. — Джейкоб опустил шар прямо мне в руку, и я приняла его, даже не успев отдать себе в этом отчет. Я почувствовала тепло от мимолетного соприкосновения наших шероховатых пальцев, когда в мои вложили шнурок. И снова перед глазами возникли руки, касающиеся алых лепестков.

— Я хотела поблагодарить за то, что прислал ко мне Лу с замком, — сказала я. Мой голос прозвучал как-то странно. С тех пор