Иные миры. Средиземноморские уроки бегства от истории - Федерико Кампанья

в прошлом, напротив, открываются сферы, куда могут вмешиваться люди скромные и обездоленные. Как и в случае с ностальгией, опыт бессилия и поражения – исток средиземноморского воображения – являет принципиальное откровение о разрастающейся природе реальности и сосуществования зримого мира с теми мирами, которых никогда не было «в действительности».

Переписанное воображением, прошлое освобождается от заточения в истории. Оно больше не является мертвым грузом, сковывающим жизнь своих наследников, – вместо этого оно дает им возможность заново изобрести собственное происхождение, идентичность и судьбу, подобно тому как обращался со своей биографией Йозеф Рот. Способность действовать также не ограничивается непосредственным материальным окружением, а распространяется на любые вообразимые измерения за пределами актуального настоящего.

Это «запрещенное дело», как выразился собеседник Морселли, представляется неразумным лишь тем, кому довелось родиться на стороне исторических победителей. Но для чужеземцев, изгнанников и лишенных своего места в любой стране, таких как главные герои нашего средиземноморского путешествия, переизобретение собственного прошлого может оказаться принципиальным условием выживания во враждебном окружении.

К сожалению, всё это не относится к биографии самого Морселли. Даже силы воображения не помогли ему заглушить отчаяние от ощущения полной неадекватности настоящего. Получив десятый подряд отказ от издательств, в которые он посылал свои работы, Морселли в 1973 году покончил с собой.

Однако то, чего не удалось добиться при жизни, с легкостью пришло к Морселли после завершения его материального существования. Всего через год после смерти писателя его книги были выпущены итальянским издательством Adelphi и мгновенно обрели успех. Морселли занял свое место среди ключевых писателей современности, а вокруг его произведений разгорелась дискуссия о потенциале «фантастической» литературы открывать новые представления о «реальном» мире.

Всё произошло, как и прогнозировал Морселли в вымышленном диалоге с редактором: его произведения также вызывали критику со стороны тех, кто скептически относился к любым попыткам переписывать историю или выходить за пределы реальности. В более широком смысле мишенью этой критики стал весь редакционный проект издательства Adelphi, взявшегося за публикацию работ Морселли. Эти книги отдавали предпочтение царству возможностей, а не фактов, гордо дистанцируясь от шума настоящего, чтобы быть более созвучным тишине, пребывающей под основаниями языка. Обвиняемое в иррационализме и эскапизме, издательство Adelphi стало символом стремления противостоять духу времени, а также заповедником, в котором средиземноморское воображение смогло выжить в студеную зиму ХХ века.

8

После двух десятилетий фашистской диктатуры, причастности к Холокосту и катастрофического поражения во Второй мировой войне Италия вступила во вторую половину ХХ века, балансируя на линии разлома в новом мировом порядке. Страна находилась в точке схождения коммунистического Востока, постколониального арабского мира и блока западных государств, находившихся под американским контролем. Христианско-демократическая партия Италии, получавшая поддержку США и Ватикана, сдерживала Итальянскую коммунистическую партию – крупнейшего представителя коммунистического движения в Европе, выступавшего надежным контрагентом Советского Союза. С 1950-х по 1980-е годы итальянскую политику сотрясали попытки военных переворотов, взрывы фашистского террора и ползучая война между государством и крайне левыми революционными движениями. Политика захватила жизнь и воображение итальянских масс с невиданной со времен средневековых коммунальных республик силой. Для участия в любой повседневной деятельности – труде, общественной активности, религии или культуре – было желательно, а то и вовсе необходимо декларировать свою политическую позицию. Под «политическим» в данном случае подразумевались следование конкретной идеологии и принадлежность к четко определенному социальному коллективу.

Издательская индустрия не была исключением. Продвижение того или иного автора или решение обратиться к какой-либо теме в определенном ракурсе расценивались как политическое заявление, и даже самые крупные издательства были вынуждены задумываться о политических последствиях своего выбора. В качестве подобного примера можно привести престижное туринское издательство Einaudi, в редакционную коллегию которого входили интеллектуалы масштаба Итало Кальвино и Чезаре Павезе[253]. Каталог Einaudi тщательно составлялся не только для того, чтобы включить туда лучшие литературные и философские произведения, – приоритетной задачей было познакомить читателей с «ортодоксальными» идеологическими позициями тогдашнего левого крыла политического спектра. Среди сотрудников Einaudi был еврей-визионер Лучано Фоа – редактор, руководивший отбором новых авторов и книг. В начале 1960-х годов Фоа предложил выпустить первое полное критическое собрание сочинений Фридриха Ницше. По его утверждению, этого немецкого философа слишком долго присваивали ультраправые, составившие о нем представление на базе работ, которые выпустила сочувствовавшая нацистам сестра Ницще Элизабет. Поэтому, полагал Фоа, настал момент спасти мысли философа, вернув им аутентичность. Однако совет директоров Einaudi холодно отверг это предложение, отметив, что Ницше, безусловно, был важным мыслителем, но публикация столь скомпрометированного в политическом отношении автора станет неверным сигналом для читателей издательства. Недовольный этими идеологическими ограничениями, Фоа уволился и решил посвятить все силы тому, чтобы пустить свежий воздух в душную атмосферу итальянского издательского дела. За помощью он обратился к своему другу Роберто Базлену – экстравагантному автору родом из Триеста, некогда принадлежавшего Австро-Венгрии. Этот заядлый читатель и писатель, никогда не публиковавший свои книги, был первооткрывателем ряда авторов, таких как Итало Звево[254]. Совместными усилиями Фоа и Базлен создадут новое издательство, которое займется исключительно теми «уникальными» книгами, где непосредственное переживание автором первозданных сил реальности возникает в своей «первовременности» (primavoltità)[255]. Их каталог представлял собой не учебный план по литературе, но полифонию родственных голосов, раздававшихся из любых краев и любых эпох, которые наконец воссоединились на одной издательской полке.

Фоа и Базлен собрали группу профессиональных читателей, которые владели самыми разнообразными языками и могли подсказать им забытые жемчужины, а также заручились финансовой поддержкой семьи промышленника Оливетти, разделявшего социалистические взгляды. Кроме того, для помощи в отборе текстов они пригласили двадцатиоднолетнего Роберто Калассо, сына известного юриста-антифашиста, со временем ставшего лицом их издательского дома.

Именно так в 1962 году на итальянском книжном рынке появилось Adelphi – одно легендарнейших издательств ХХ века, наследовавшее безграничную традицию средиземноморского воображения, «которое возникает и развивается в пику требованиям окружающей реальности, заявляет о себе лишь в пустынном мире, в темной ночи души: чем сильнее давление, тем тверже становится противостоящая ему материя»[256].

9

Издательская деятельность может выполнять разные функции – бизнес-предприятия, политического проекта, образовательной миссии, способа потешить тщеславие. Редко когда издательский дом можно рассматривать исключительно как семейство книг. В случае с Adelphi (это видоизмененное греческое слово adelphoi/ai, означающее «братья и сестры») объединяющим началом их каталога – от научных сочинений до античной поэзии, от эзотерических мистических текстов до новейших литературных экспериментов – было ощущение их родства. Проект Adelphi задумывался как библиотека в духе Аби Варбурга, где читатель неизбежно двигался от книги, которую искал, к другой, следуя незримой связи между ними.

Книги, которые отбирали Фоа, Базлен и Калассо, складывались в непредсказуемую траекторию, пролегавшую сквозь разные жанры, разных авторов, разные исторические эпохи и регионы планеты, – практика чтения при таком