Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

твой маленькой сестры [Марго] и принца, тогда тебе следует помочь принцессе [Хуане] самой выйти за него, используя все, что в твоей власти… Скажи ей, что ничто не порадует тебя сильнее, чем видеть ее супругой принца [Карлоса]. Поскольку вы подруги, ты хочешь, чтобы она поднялась в статусе как можно выше. А если она сделает это, то вы сможете вместе жить всю оставшуюся жизнь. Попроси ее честно сказать, как она относится к этой идее, чтобы ты могла помочь ей в этом деле. Тебе нужно дать ей понять, что ты любишь ее и хочешь удовлетворить и ее душевный покой, и достоинство. Советую тебе, моя дочь, поскольку ты любишь нас, помочь ей, и сделать все возможное, чтобы она вышла за него».

Перспектива близкородственного брака вряд ли тревожила Екатерину. Она слишком хорошо знала о склонности Габсбургов жениться между собой.

Затем Екатерина обратилась к теме вздорного короля Наварры – второй задаче Елизаветы. Чувствуя нежелание Елизаветы вмешиваться в это дело, Екатерина изменила подход. «Я уже писала тебе по поводу разговора с твоим супругом относительно какой-то компенсации для короля Наварры… поэтому только повторю здесь свои мысли. Умоляю тебя следовать инструкциям, которые я выслала епископу Лиможскому. Если ты хочешь мне помочь, ты должна изо всех сил помогать ему. Это, дочь моя, удовлетворит короля Наварры, а значит, во Франции случится то, чего желает твой супруг».

«Дочь моя, – продолжила Екатерина, – подумай о том добре, которое ты принесешь, если добьешься того, что хочет [Филипп]. Тогда ты сможешь сделать все здесь к радости твоего супруга». Екатерина объединила обязательства Елизавета: помогать Екатерине и быть полезной Филиппу стало в ее изложении единой сущностью.

Екатерина завершила письмо подчеркнутым напоминанием о семье. «Я больше не буду поучать тебя, поскольку не сомневаюсь, что сделаешь все, что сможешь, чтобы последовать совету нашего посла. Я здесь чувствую себя хорошо, твои братья и сестры тоже. Молю Господа, чтобы ты тоже была здорова и чтобы Он длил твое счастье и довольство столько, сколько ты хочешь»[499].

Потому что ты любишь нас. Если хочешь помочь мне. Дочерний долг сводился к любви и послушанию, очищался «страхом», как однажды сформулировала сама Екатерина. Такова была алхимия верности.

Она протягивала любовь как приманку. Елизавета действительно любила свою мать. Ее любовь к Екатерине и желание заслужить одобрение матери были главной константой в ее жизни. Теперь Екатерина подвергла эту привязанность проверке. если Елизавета любит свою мать, она сделает так, как ей говорят, и наступит то, чего всегда желала Елизавета. Мир дома. Одобрение Филиппа. Божье благословение. И, конечно, неизменная любовь ее матери.

Ни много ни мало, королева-мать говорила то, чего хотела и Елизавета.

4. Возвращение

Франция, Испания, Шотландия, Англия, 1561

«Я обрела покой благодаря тому, что король Наварры теперь выказывает мне любовь и смирение, – ликовала успокоенная Екатерина в письме Елизавете в конце мая 1561 года. – Заверяю тебя, он не мог бы быть более послушным, даже будь он мне сыном». Когда она поняла, что Елизавета в Испании не справляется, Екатерина предприняла собственные шаги во Франции. По распоряжению королевы-матери в дело вступила ее подруга и родственница по линии Бурбонов, исключительно дипломатичная мадам де Монпасье. Именно мадам де Монпасье помогла убедить Антуана де Бурбона стать генерал-лейтенантом, когда на французский престол взошел Карл IX, объяснив ему, что лучше работать с Екатериной, чем против нее. Теперь, еще раз, добродетельная матрона просто не могла подвести Екатерину.

Разумеется, продолжила Екатерина, Елизавете все равно следует убедить Филиппа II сделать одолжение королю Наварры, просто чтобы он оставался счастливым[500].

Всего через несколько дней Елизавета прислала самые лучшие новости, на какие только могла надеяться Екатерина: месяцы тайных переговоров о свадьбе Марии Стюарт с доном Карлосом закончились ничем. Каким-то образом Филипп обнаружил, что Екатерине стало известно о планируемом браке. Теперь, желая сохранить лицо, он сделал вид, что ничего не знал. «Он услышал, что ты считаешь, будто [де Гизы] обсуждали брак их племянницы с инфантом. Он заверил меня, что все не так. Он приказал мне сказать тебе, что на самом деле он желает выяснить происхождение этого слуха… Я сказала ему, что ты ничего не говорила мне об этом, и я не думаю, что ты подозревала подобное». Елизавете становилось все легче лгать[501].

Поскольку все сделали вид, что ничего не знали, оба королевства могли двигаться дальше – их союз сохранил устойчивость. На самом деле Филипп отказался от этого брака по нескольким соображениям. Во-первых, он не решился ставить под удар положение де Гизов в совете короля Карла IX. Во-вторых, пришлось бы бороться с английской королевой. До Елизаветы Тюдор также дошли слухи об этом плане, и она в ярости дала понять Филиппу, что считает подобный брак открытым актом враждебности со стороны Испании. И наконец были мягкие подталкивания жены – она не переставала говорить о своей сестре Марго. Филипп, вне всякого сомнения, заподозрил, что к этому ее побуждала Екатерина. Преследуемый тремя женщинами (и по-прежнему испытывая сомнения в отношении сына), Филипп решил, что лучше прекратить переговоры[502].

Это было лишь временное решение, как прекрасно понимали и Екатерина, и Елизавета Валуа. Король Наварры мог передумать. Переговоры Гизов с испанцами все равно могли продолжиться. У Екатерины не было никаких гарантий, что в один прекрасный день дон Карлос женится на Марго. Однако это сражение она выиграла.

Главное – она убедилась в преданности Елизаветы. Ее дочь играла свою роль настолько хорошо, насколько могла: небольшая, но бесспорная победа. «[Елизавета] с каждым днем увеличивает свой авторитет и достоинство, – подтверждал епископ Лиможский. – Она надеется… вы будете писать, чтобы продолжить помогать ей стать увереннее при встречах с мужем, что она начинает показывать вполне эффективно». Помоги мне – помогу тебе, фактически говорила Елизавета. Они будут помогать друг другу, мать и дочь. Екатерина была уверена, что ее старшая дочь останется на своем месте[503].

В последние дни пребывания Марии Стюарт во Франции Екатерина Медичи устроила представление. В июле Мария присоединилась к королевскому двору в Сен-Жермен-ан-Ле, где когда-то располагался «маленький двор», в месте множества ее счастливых детских воспоминаний. Екатерина спланировала пышные проводы, четыре дня торжеств и развлечений, достойных вдовствующей королевы. 24 июля Мария попрощалась. На людях Екатерина печалилась об отъезде королевы Шотландии, но на самом деле радовалась.

«Она взошла на корабль восемь дней назад, и если ветер был хороший, то она уже в Шотландии» – вот все, что Екатерина написала Елизавете Валуа, чувствуя облегчение от того, что трудный ребенок