Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

Дыхание сбилось, но я продолжала, но слова жгли горло.

— Для него это переливание из пустого в порожнее. Очередная попытка, которая провалится. Но для меня... для меня это вызов. Я не сломалась на костре, когда мои ноги горели, и не позволю сломаться сейчас!

Голос зазвенел по лесу, и я чувствовала, как всё внутри кипит, рвётся наружу.

— И это не жалость! — выдохнула я яростно. — Это то, что иногда не хватает человеку — рука помощи. Вера в него. Кто-то, кто скажет: «Ты можешь». Я увидела отражение себя в нём. Одиночество, отчаяние. И я...

Замолчала резко. Слишком резко. Потому что почувствовала взгляд.

Дориан смотрел на меня — пристально, не отрываясь, и в серебристо-зелёных глазах плескалось что-то новое. Интерес, любопытство. Что-то ещё, чего я не могла назвать.

Слишком много сказала. Слишком открылась.

Отвернулась, пытаясь успокоить дыхание.

— Интересно, — произнёс Дориан наконец, и голос был мягким, задумчивым. — Очень интересно.

Он подошёл ближе, обошёл меня кругом, словно изучал.

— Ты не любишь его, но готова умереть за него. Парадокс. Или... самообман? А может простая человеческая жалость. Это чувство погубило стольких глупцов. Как хорошо, что фейри лишены этого предрассудка, ну не считая «сломанных» и проклятых…и поэтому нам живётся гораздо проще.

Я не ответила, и он негромко рассмеялся.

— Ладно, — протянул он. — Не буду копаться в твоих чувствах, это скучно.

Он подал руку и помог мне подняться. Мы продолжили путь, я шла чуть позади, сердце колотилось, и что-то внутри подтолкнуло меня спросить. Сейчас. Пока он в хорошем настроении.

— Ты... — голос вышел хрипло. — Ты знаешь, как пробудить мою магию?

Дориан обернулся, бровь приподнялась.

— Что?

— Магию, — повторила я тверже. — Морикай сказал, она во мне есть. Некромантия рода О'Киф. Но я никогда не могла её разбудить. Ты... твой эликсир. Слёзы Весны. Они пробуждают магию?

Тишина упала тяжёлая, и Дориан смотрел на меня долго, и улыбка медленно поползла по губам.

— Да, — произнёс он наконец мягко. — Но цена высока, дорогая. Очень высока. Ты уверена, что хочешь знать?

Сердце ёкнуло, но я кивнула.

— Да.

Он поравнялся со мной, и серебристо-зелёные глаза впились в мои.

— Магия такого порядка, — произнёс он тихо, почти шёпотом, — да ещё у человека... это всегда жертва.

Пауза, и взгляд стал острее.

— А тёмная магия, магия мёртвых, некромантия... это жертва особая. Чем больше жертва, тем сильнее могущество. Чем глубже боль, тем ярче пламя.

Он провёл пальцем по моей щеке — легко, почти нежно, но от прикосновения побежали мурашки.

— Твоя магия спит не потому, что ты сломанная, — продолжил он мягко. — Не потому, что недостойна. А потому, что ты... недостаточно страдала.

Дыхание застряло в горле.

— Что? — прошептала я и замерла на месте.

Дориан усмехнулся.

— Некромантия рождается из боли, дорогая. Из утраты, из смерти. Ты видела, как мать горела, да. Это страшно, больно. — Пауза. — Но этого недостаточно. Ты была ребёнком. Ты не поняла смерть. Не приняла её. Не пропустила через себя до самого дна.

Он нахмурился и голос стал задумчивым.

— Магия мёртвых требует, чтобы ты сама прошла через врата смерти. Коснулась её. Почувствовала холод по ту сторону и вернулась. Костёр был близко, ты горела. Но Морикай вытащил тебя слишком быстро.

Что-то внутри сжалось.

— Ты хочешь сказать... — голос дрогнул. — Что мне нужно... умереть?

Дориан рассмеялся — тихо, весело.

— Нет, нет, не так драматично, — протянул он. — Но ты должна потерять что-то важное. Не тело. Душу. Сердце. То, что держит тебя живой.

Пауза, и взгляд стал холоднее.

— Некромантия пробуждается, когда у тебя больше нет ничего, ради чего жить. Когда всё, что ты любишь, мертво. Когда боль настолько сильна, что ты готова призвать мёртвых обратно, лишь бы не быть одной.

Он продолжил путь и мне ничего не оставалось как за ним последовать, его голос стал почти мечтательным:

— Вот тогда, дорогая, — прошептал он, — твоя магия проснётся. Когда ты сломаешься по-настоящему.

Холод пробежал по спине, по рукам, заполнил всё тело.

— Но я... — голос сорвался. — Я не хочу...

— Не хочешь страдать? — оборвал он мягко. — Конечно, не хочешь. Никто не хочет. Но сила требует цену. Знаешь, что чувствуют некроманты, когда магия просыпается впервые? — Пауза. — Облегчение. Потому что боль наконец обретает смысл. Мёртвые отвечают на зов, возвращаются, и ты больше не одна в пустоте.

Он придвинулся ближе:

— Но цена... цена в том, что живые становятся тебе чужими. Ты начинаешь понимать мёртвых лучше, чем тех, кто дышит. И однажды ловишь себя на мысли: а не лучше ли им умереть, чтобы мы могли быть вместе?

По позвоночнику пробежали ледяные иглы.

— Вот почему некромантов боятся не за то, что они делают с мёртвыми, — прошептал Дориан. — А за то, как они смотрят на живых.

Он отстранился.

— Слёзы Весны могли бы ускорить процесс. Подтолкнуть магию. Но без ритуала, без моего благословения... они просто создали долг. Связь со мной. — Он усмехнулся. — А магия осталась спать. Ждать своего часа.

Пауза, и он посмотрел на меня через плечо.

— Может, она проснётся сегодня, — добавил он легко. — Если ты убьёшь человека своими руками. Первое убийство... оно что-то меняет. Навсегда.

Он ускорил шаг. А я плелась позади не в силах принять, и его слова эхом отдавались в голове.

Недостаточно страдала? Должна сломаться по-настоящему?

Чужая кровь была на моих руках. Но это не моя смерть, не моя боль. Значит, убийство — недостаточная цена.

***

Мы шли ещё долго, слишком долго, и с каждым шагом лес вокруг становился темнее и гуще, словно сама тьма ожила между деревьями и обвивала стволы, как живое существо.

Я следовала за Дорианом, следила за его спиной и пыталась не думать о том, что время утекает сквозь пальцы, что свет тускнеет с каждой минутой, а где-то там, в глубине этого проклятого леса, бегут люди, и за ними — охотники с оружием и жаждой крови.

Сколько уже убили? Сколько ещё живы?

Ветка под моей ногой треснула, и я вздрогнула, но Дориан