Тень императора - Елена Валериевна Горелик

Пётр Второй, сочетавший в своей персоне буйный нрав отца и беспощадность альвийских владык, — только и ждал повода. Стоило прусским солдатам без объявления войны перешагнуть силезский кордон, как из Лифляндии и Польши двинулись бы русские полки во главе с Румянцевым, а с юга ударила бы разъярённая фурия — Мария-Терезия. И останется от Пруссии только обидное воспоминание.

— Значит, напасть должен не я, — процедил Фридрих сквозь зубы, царапая циркулем бумагу. — Напасть должна она. Венская богомолка обязана первой обнажить клинок на глазах у всей Европы.

За спиной короля неслышно колыхнулась тяжёлая портьера. В кабинет скользнул генерал-майор Ганс Карл фон Винтерфельд — единственный, кому Фридрих доверял безоговорочно. На генерале был неприметный серый дорожный кафтан, сапоги покрывала засохшая грязь силезских трактов.

— Ваше величество, — Винтерфельд склонился в полупоклоне, не производя ни звука. — Докладываю с глазу на глаз. Охрана её величества на сей час сменилась, русские конфиденты пьют чай в караулке.

— Говори, Ганс, — Фридрих отбросил циркуль, вперив в генерала лихорадочно блестевшие глаза. — Пандуры?

— Всё устроено наилучшим манером, сир. Барон Франц фон дер Тренк — совершеннейший дикарь, жадный до золота и славы. Через венгерских посредников ему внушено, что прусские пограничные магазины набиты серебром и плохо охраняются. Более того: двум сотням наших силезских егерей выданы венгерские куртки, сабли и фальшивые австрийские патенты. В ночь на пятницу они перейдут границу, сожгут дотла прусскую деревню, перережут дюжину наших же таможенников и водрузят над пепелищем штандарт с габсбургским двуглавым орлом.

— А свидетели? — прищурился король.

— Нарочно оставят в живых десяток крестьян, сир. Они уже обучены орать на всех перекрёстках, что хорватские головорезы кричали: «За Марию-Терезию и святую веру! Смерть потсдамским еретикам!» Одновременно Тренк со своими пандурами, клюнув на приманку, втянется в пограничную стычку под Нейссе, где его уже будут ждать три наших батальона с замаскированными пушками, заряженными картечью. Австрия окажется агрессором, нарушившим покой Священной Римской империи. Королева Наталья не сможет и слова сказать против: на нас напали! Петербург обязан будет соблюсти нейтралитет по букве трактата, а мы… мы «в целях самозащиты» займём всю Нижнюю Силезию за сорок восемь часов!

Фридрих шумно выдохнул, и на его тонких, бледных губах впервые за многие месяцы заиграла торжествующая, хищная улыбка. Капкан захлопывался. Австрия будет выставлена разбойницей, а он, философ из Сан-Суси, предстанет невинной жертвой вероломных папистов.

— Превосходно, Ганс. Просто превосходно. Назначьте операцию на…

Дверь кабинета не просто отворилась — её распахнули с грохотом, нарушавшим все мыслимые правила придворного политеса. В комнату буквально вломился кабинет-министр Подевильс. Парик его сбился на затылок, кружевной воротник промок от пота, а в дрожащих пальцах белел пакет с красными сургучными печатями гамбургской морской почты.

— Ваше величество! — задыхаясь, простонал министр. — Из Гамбурга… Экстренная депеша от нашего консула! С нарочным на взмыленных конях!

Фридрих вскочил, яростно сдвинув брови:

— Подевильс, вы с ума сошли?!! Если вы прервали секретнейшее совещание ради очередных сплетен из Голландии…

— Англия, сир! — перебил министр, не помня себя от ужаса. — Шведы! Карл и Елизавета высадили армию в Шотландии!

В кабинете повисла мёртвая тишина. Винтерфельд остолбенел, приоткрыв рот.

— Что?.. — медленно, по слогам переспросил король, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Какая армия? Балтика подо льдом!

— Пять тысяч каролинеров барона Врангеля и двадцать тысяч восставших горцев! — истеричной скороговоркой тараторил Подевильс, протягивая лист. — Десант шел из Гётеборга вокруг Оркнейских островов! Эдинбург взят! Генерал Коуп разбит наголову! Шведско-шотландская лавина катится на Ньюкасл! В Лондоне вспыхнул пожар, Георг Второй в панике перекопал предместья траншеями, обнёс редутами и приказал снять с голландского фронта армию герцога Камберлендского! Британия отрезана от Европы!

Фридрих вырвал депешу из пальцев министра, пробежал глазами убористые строки и медленно, словно у него подкосились колени, опустился обратно в кресло.

Карта Европы, которую он только что так тщательно расчерчивал под свой силезский триумф, рассыпалась в прах.

Британия — главный союзник Австрии — была связана боем на собственном острове. Но это значило и другое: Франция теперь свободна от страха перед английским флотом, а Россия… Россия руками шведской королевы Елизаветы только что нанесла сокрушительный удар в самое сердце ганноверской династии. Баланс сил рухнул. Начиналась общеевропейская буря, в которой любая пограничная провокация могла обернуться всеобщим пожаром, где маленькую Пруссию просто раздавят между молотом и наковальней.

— Отставить, — глухо, едва шевеля губами, произнёс король.

— Сир? — не понял Винтерфельд.

— Отставить Наход! — рявкнул Фридрих, вскакивая и в ярости комкая депешу. — Вернуть егерей! Никаких сожжённых деревень! Никаких пандуров! Покуда шведы маршируют по Англии, а русский медведь довольно щурится на Неве, мы не смеем сделать ни единого неверного шага! Вон отсюда, оба! Вон!

Оставшись один, король подошёл к окну, за которым в метели мерцали тусклые огни Потсдама. Где-то в соседнем крыле дворца звенел смех королевы Натальи, проводившей вечер за клавесином в компании королевы-матери, младших принцесс и фрейлин.

Фридрих сжал кулаки до хруста в суставах:

— Проклятое семя… Они повсюду.

Этого он просчитать не мог. Высадка шведов в Британии не входила ни в какие комбинации и граничила с безумием. Но Фридрих слишком хорошо знал потомство Петра Великого. Его детки могли и не такой сюрприз преподнести. Авантюра Елизаветы — не голштинский же её муженёк измыслил такую каверзу? — действительно не просчитывалась заранее, а значит, имела шанс на успех.

— Вряд ли королева Эльза потопит этот линкор — Британию — но она вполне способна проделать изрядную пробоину в его борту, — задумчиво проговорил король, прохаживаясь по кабинету. — Но старшая сестрица моей дражайшей супруги, вне зависимости от того, ведала ли, что творила, или нет, стронула лавину. И я буду последним дураком, если не воспользуюсь плодами её авантюры!

* * *

А в Кильском замке веяло сыростью и безнадёжностью….

Свинцовые воды залива швыряли мелкую ледяную крошку в гранитные устои молов, а над верфями, где медленно строился новый канал, предназначенный соединить Балтику с Северным морем в обход датских проливов, стлался серый туман.

Вдовствующая герцогиня Голштейн-Готторпская Анна Петровна стояла у высокого окна детской, кутаясь в соболью душегрею. Ей было тридцать шесть, но в чёрных волосах старшей дочери Петра Великого уже блестело серебро. Жизнь обошлась с этой женщиной жестоко. Её муж, герцог Карл-Фридрих, умер, оставив после себя разорённое долгами герцогство, окружённое со всех сторон хищными соседями. Но горше всего была память