Тень императора - Елена Валериевна Горелик

В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было только, как за окнами воет балтийская метель, швыряя колючий снег в стекло.

Капитан Содерстрём медленно опустился на одно колено и поцеловал край платья королевы:

— Ваше величество… Клянусь бородой святого Олафа, покойный Карл Двенадцатый не придумал бы лучше. Когда начинать подготовку транспортов?

— Завтра, Густав, — тихо, но твердо ответил король Карл XIII, глядя на жену с восхищением, в котором сквозила готовность идти за ней на край света. — Завтра на рассвете. Мы рискуем, но в случае успеха сорвём такой куш, какой и не снился нашим предкам — викингам!

Глава 8

8

Свечи в кабинете первого министра его величества короля Великобритании, Шотландии и Ирландии, оплывавшие в медных шандалах, горели тусклыми жёлтыми огоньками, а за высокими узкими окнами колыхалась непроницаемая серая мгла, превращавшая Лондон в город призраков.

Генри Пелэм, ставший во главе кабинета всего четыре месяца назад, после кончины графа Уилмингтона, сидел у стола, растирая озябшие пальцы над маленькой серебряной жаровней. Рядом с ним, на краешке обитого тиснёной кожей стула, замер его доверенный помощник по иностранным делам и парламентский секретарь Томас Рамзи. Перед министром лежала пухлая стопка пергаментов, исписанных аккуратным шифром Тайного кабинета Почтового ведомства — знаменитой «Чёрной залы», где королевские дешифровщики без зазрения совести вскрывали и копировали дипломатическую почту.

Лицо Рамзи, обычно невозмутимое, как у гробовщика, сейчас выражало крайнюю степень растерянности.

— Итак, Томас, — глухо произнес Пелэм, не глядя на собеседника. — Вы хотите сказать, что ловушка захлопнулась? Вы три месяца кормили лондонских конфидентов Петербурга фальшивыми сведениями о караванах в Северном море, проверяя чиновников Адмиралтейства, казначейства и Ост-Индской компании. И кто же этот иуда? Чье имя я должен положить на стол Тайного совета?

Помощник судорожно сглотнул, покосившись на запертые дубовые двери, словно опасаясь, что за ними дежурит полк королевских драгун.

— Сэр… Иуды в министерствах нет. Ни один клерк не коснулся русского золота. Мы вычислили канал, по которому подлинные экстракты заседаний Кабинета уходят на континент. Из четырёх подготовленных нами вариантов утечки в Петербург ушёл лишь один — тот самый, который содержал подробнейшие детали наших субсидий датскому двору и тайный меморандум о блокаде шведских шхер.

— Ну? И кто же получил от вас этот вариант? — Пелэм поднял тяжелый, воспаленный от бессонницы взгляд.

— Сэр Генри, я сам в ужасе от происходящего… Это… его величество.

Первый министр замер. Посеребрённые щипцы для углей со звоном выскользнули из его пальцев и ударились о каминную решетку.

— Повторите, — тихо, угрожающе произнес глава правительства. — И молитесь, чтобы я счёл сие дурной шуткой.

— Никаких шуток, милорд, — Рамзи с отчаянием подался вперед, понизив голос до шепота. — Единственный экземпляр этого меморандума был вручен лично королю Георгу во вторник перед его отъездом в Кенсингтон. А в четверг вечером королевский курьер повёз депешу особой важности в Потсдам. Письмо на двадцати страницах, написанное собственной рукой Его Величества, на безупречном верхненемецком диалекте. Адресат — её величество София-Доротея, вдовствующая королева Прусская. Любимая сестра нашего государя.

Пелэм медленно прижал ладони к вискам. В голове первого министра словно разорвалась трёхфунтовая бомба.

— Господи помилуй… — простонал он. — Король пишет письма сестрице…

— Именно так, сэр! — зашептал Рамзи. — Наш венценосный монарх искренне скучает по родне. В письмах к «дорогой Софи» он изливает душу: жалуется на упрямый парламент, поносит на чём свет стоит лондонских купцов, а дабы доказать сестре, что он по-прежнему великий европейский государь, во всех подробностях расписывает ей тайные планы британской короны! Где станет флот Норриса, сколько гиней обещано копенгагенским министрам, куда пойдут транспорты с порохом…

— А «дорогая Софи», — подхватил Пелэм, бледнея, — будучи женщиной сентиментальной, делится новостями со своей невесткой, королевой Натали. Дочерью Петра!

— Которая, в свою очередь, держит прямую связь с Петербургом, — закончил Рамзи. — Круг замкнулся, сэр. Русский Кабинет читает решения нашего Тайного совета спустя шесть дней после того, как Его Величество ставит на них свою подпись. А русские щедро делятся этими ведомостями со Стокгольмом, с коим мы находимся в состоянии войны! Шведы знают каждый шаг адмирала Норриса наперёд.

В кабинете повисла мертвая тишина. Слышно было лишь, как за стеной бьют часы на башне Сент-Джеймсского дворца.

Ситуация была чудовищной, абсурдной и не имела прецедентов в английской истории. Обвинить короля в государственной измене? Невозможно: монарх неподсуден, к тому же король искренне убеждён, что просто ведёт невинную семейную переписку с сестрой. Отобрать у него право отправлять личные письма? Парламент поднимет такой вой о покушении на королевские прерогативы, что правительство падёт за сутки.

— Мы не можем заткнуть королю рот, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес Пелэм. — И мы не можем запретить ему писать в Потсдам.

— Что же нам делать, сэр? Русские выкачивают из нас секреты, как воду из трюма!

Первый министр выпрямился. На его худом, типично саксонском лице появилось то самое выражение холодной, бесчеловечной расчетливости, которое делало английских дипломатов опаснейшими игроками в Европе.

— Если трубу нельзя перекрыть, Томас… по ней следует пустить яд.

Рамзи вскинул брови.

— Дезинформация?

— Именно. Отныне и впредь истинные решения кабинета, касающиеся морских операций и перемещений войск, будут фиксироваться и передаваться командующим через доверенных офицеров в запечатанных личных письмах Адмиралтейства. На стол же его величества… на стол нашего дражайшего монарха будут ложиться исключительно правдоподобные, великолепно составленные, но абсолютно ложные меморандумы.

Пелэм криво усмехнулся, придвигая к себе жаровню:

— Мы станем кормить короля именно теми сказками, которые Петербургу и Стокгольму будет приятно услышать. Пусть его величество с упоением строчит сестрице что угодно, но только не правду. Пусть эльфийка Анна и ее сын тратят курьерских лошадей, пересылая шведам басни нашего с вами сочинения.

— А война со Швецией?

— Шведы поверят царским депешам. Они ослабят бдительность, решив, что Британия парализована зимней стужей, — сказал первый министр. — Пишите инструкцию для дешифровальной службы, Рамзи. И помните: если хоть одна живая душа узнает, что первый министр снабжает монарха подложными бумагами — не сносить нам голов.

Интересы Британии должны быть в приоритете. А король… Он — ганноверец, и этим всё сказано.

Оба прекрасно понимали, что ступают на очень тонкий лёд. Всё будет хорошо, если не стрясётся ничего сверхобычного или неожиданного. Но