Тень императора - Елена Валериевна Горелик

— Выбор за вами, мадам. Время для него у вас есть — до дня Святого Богоявления, когда Синод ожидает вашего восхождения к купели. Подумайте над моими словами. И… велите открыть хотя бы одну форточку. В комнатах душно. А русскому венцу потребен свежий воздух.

Он повернулся и вышел твердой, быстрой, гулкой походкой, оставив французскую принцессу одну перед жарким камином. Мария Луиза смотрела на закрывшуюся дверь, и впервые за все эти недели слёзы бессилия, смешанные с невольным восторгом, обожгли её накрашенные версальскими белилами щёки. Она поняла главное: этот восемнадцатилетний юноша не станет ничьей игрушкой. И если она хочет выжить — ей придётся научиться повиноваться.

Да. Этот молодой государь являл собой резкий контраст с её папенькой, королём Франции. Ему явно было тесно в мире, который активно выстраивал король Людовик Пятнадцатый — мире «европейского равновесия», где лишь Франции отводилась роль высшего арбитра. Пётр Второй, как и Пётр Первый, мыслил куда шире — не в европейском, а в мировом масштабе. Достаточно было лишь краем уха услышать, как он совещается с флотоводцами по поводу выхода в океан и торговли с дальними странами… И… он так хорош собой, и говорит по-французски!

Мадам Бабетта, как называли её дома самые близкие люди, вдруг поймала себя на том, что у неё пылают не только щёки, но и уши. Она наконец поняла, что читанные ею дамские пасторали не стоят и ломаного медяка: все эти Дафнисы, вызывавшие ранее обильные слезотечения у чувствительных принцесс — мёртвые картонки. А Пётр — он настоящий, живой. Сильный духом. И достойный истинной любви.

Мария Луиза Елизавета, старшая дочь Франции, с ужасом и каким-то странным восхищением осознала, что любит. По-настоящему.

* * *

На юге империи снега не было. Каспийское море лениво катило серые, тяжелые волны на песчаную косу Бакинской бухты, разбиваясь о замшелые камни старых персидских молов. Пахло нефтью, солью, вяленой рыбой и горьким дымом сухого саксаула.

В цитадели Ичери-шехер, в губернаторском дворце Ширвана, было прохладно. Каменные сводчатые покои, устланные шелковыми исфаханскими коврами, сохраняли постоянную температуру. Здесь не было придворной роскоши Санкт-Петербурга, но всё дышало скрытой, собранной мощью форпоста, поставленного на перекрестке трех миров.

Светлейший князь Михаил Таннарил, правивший этими землями вот уже второе десятилетие, — стоял перед огромным дубовым столом, на котором лежала подробнейшая рукописная ландкарта Закавказья и Верхней Месопотамии.

Князь почти не изменился за минувшие годы, лишь у висков в густых золотых волосах пролегли едва заметные серебряные нити — неизбежная дань угасания Благословенного народа в мире людей. На нём был лёгкий кафтан из чёрной персидской камки, перехваченный широким наборным поясом, на котором висел прямой альвийский клинок рядом с кривым дамасским кинжалом — даром юного шаха Аббаса.

Перед ним стояли двое.

Никола, за прошедшие годы ставший похожим на старый кряжистый дуб, чьи рубцы, памятка от османских пыток, побелели, но не изгладились. И альв Анарен — Осип Александрович, глава тайной стражи наместника. Его седые волосы были связаны в жёсткий воинский пучок по древнему обычаю, а лицо, иссеченное шрамами, оставалось неподвижной маской профессионального следопыта.

— Вести из Стамбула подтвердились, — негромко произнес наместник на альвенди, зная, что Никола за годы службы превосходно освоил язык господина. — Султан Махмуд низложен и заперт в кафесе. На троне Осман.

— Человек, который плачет при виде раненой ласточки, — усмехнулся Никола, и в голосе серба прозвучала неприкрытая ненависть. — Турки сменили бешеного пса на плешивую овцу, княже. Неужто мы станем ждать, покуда янычары вспомнят, где лежат их ятаганы? Кавалерия Сулейман-бека и наши драгуны готовы снова перейти Аракс в двое суток! Персы только и ждут знака, чтобы вырезать османские гарнизоны!

— Овца на троне бывает опаснее волка, Никола, — холодно отозвался князь Таннарил. — Волка видно издалека, его повадки ясны. За спиной же миролюбивого султана Османа ныне встанет весь диван и паши, испугавшиеся европейского комплота. Они будут искать передышки, чтобы усыпить нашу бдительность, перестроить батареи и навести порядок в стране. Сестра пишет из Петербурга: племянник, государь наш Пётр Петрович, венчан на царство. Он силен, но ему нужно по крайней мере три года мира, чтобы закончить реформу флота и связать узами договора французов. Наша задача — не дать османам воспользоваться этой тишиной.

Князь опустил палец на карту, очерчивая горную гряду к югу от озера Ван.

— Анарен.

— Слушаю, Благословенный, — бесстрастно отозвался седой альв.

— Твои казаки говорили с курдами?

— Говорили, князь. Курдские беи недовольны диваном. Махмуд выкачивал из них зерно и лошадей на войну с нами, не платя ни куруша. Но они боятся. Султан Осман уже отправил им караваны с солью и шёлком, обещая снижение податей.

— Соль и шёлк легко отобрать, — прищурился князь Таннарил. — Поглядим, возможно ли учинить сие своими силами… Вот тебе приказ, Анарен. Бери десяток твоих лучших разведчиков — из казаков и тех молодых альвов, что выросли в станицах на Тереке и говорят по-тюркски без акцента. Ваша цель — не крепости, ваша цель — Эрзурум, Диярбакыр, Мосул. Мне нужно знать до единой пушки, сколько пороха осталось в их погребах после безумных приготовлений Махмуда. Сколько янычар вернулось с дунайских фортов и каковы их настроения. Если сераскиры начнут тайное стягивание сил к границам персидских провинций под предлогом защиты от мятежников — я должен знать об этом за две недели до того, как их авангарды вступят в ущелья.

Анарен коротко кивнул:

— Сделаем, владыка. А английские купцы в Басре? Они снова активизировались, скупают верблюдов сотнями.

— Об англичанах позаботится Никола, — князь перевел взгляд на серба.

Тот хищно осклабился:

— Слушаю, княже.

— Тот киприот, Александрос, чью семью мы вывезли в Дербент… Он уже отработал своё спасение. Уходить не пожелал?

— Как пёс цепной служит, князь. Знает каждую тропку контрабандистов от Синопа до Александретты.

— Отлично. Бери его и сотню надежных гайдуков из сербов. Вы уйдёте морем, на купеческих бусах, в Трапезунд. Притворитесь лояльными Порте контрабандистами. Ваша задача — перехватить нити английских субсидий. Лорд Форбс и его агенты из Ост-Индской компании не оставят попыток поджечь наши южные границы чужими руками. Они попытаются перекупить персидскую знать или снабдить оружием тех самых османских фанатиков, что тоскуют по безумцу Махмуду. Найдите посредников. Заберите золото, бумаги доставьте сюда, а самих эмиссаров… — князь Таннарил сделал едва заметный жест рукой у горла. — Восток — место неспокойное. Мало ли