Цена разрушения - Адам Туз

Ситуацию усугубляло и сложившееся к началу лета 1934 г. понимание того, что не стоит ожидать повторения рекордного урожая 1933 г. Объёмы собранного зерна резко снизились. В результате Дарре был вынужден 21 июля 1934 г. обратиться к своим политическим противникам в правительстве с просьбой о ежедневном выделении иностранной валюты на сумму порядка 1.6 млн рейхсмарок для закупок продовольствия и кормов за рубежом[538]. Дарре опасался, что без этих средств он будет вынужден пойти на жёсткие меры по ограничению потребления в домохозяйствах. С учётом опасного состояния общественного мнения это был крайне непривлекательный вариант. Но кризис германского платёжного баланса делал дальнейшее повышение сельскохозяйственного импорта немыслимым. Летом 1934 г. Шахт ежедневно выделял иностранную валюту лишь для закупок самого необходимого минимума импортных товаров и был вынужден пойти на огромный дипломатический риск, объявив дефолт по большинству внешних долгов Германии. Как и в борьбе со Шмиттом, Шахт использовал вопрос распределения валютных резервов как оружие против Дарре. Он потребовал, чтобы ИЗС распродало запасы зерна, накопленные в предыдущем году, и обвинил Дарре в создании раздутого бюрократического монстра[539]. В ответ на это Дарре стал распускать слухи о том, что Шахт — ведущий член правительства, не состоящий в Нацистской партии, — на самом деле является агентом международного масонства[540]. Но за этой жёсткой риторикой скрывалась реальная проблема. Начиная с последних десятилетий XIX в. рацион немцев всё больше обогащался животными жирами и белками. Источником мяса и молока служило главным образом немецкое животноводство, но оно, в свою очередь, зависело от крупномасштабного импорта высококалорийных кормов, богатых белками. С 1920-х гг. жизненно важной опорой германского молочного животноводства стали такие бобовые культуры, как соя и арахис. С помощью этих кормов, содержащих большое количество белков и жиров, средние надои от одной германской молочной коровы удалось поднять до 2200 литров в год, а надои от лучших животных превышали 4000 литров в год[541]. С учётом разницы цен на молоко и бобовые это было выгодно с точки зрения фермеров, но серьёзно обременяло внешнеторговый баланс страны. В 1928 и 1929 г. объёмы импорта бобовых превышали 850 млн рейхсмарок в год[542]. В годы кризиса обвал мировых товарных цен значительно сократил эту сумму, но данная статья импорта всё равно влекла за собой такие расходы валюты, которые Рейхсбанк едва ли мог себе позволить.

После разочаровывающе низкого урожая 1934 г. и отчаянного валютного кризиса перед организацией, созданной Дарре и Бакке, встала новая задача — доказать свою эффективность в качестве не только механизма субсидирования фермеров, но и орудия достижения экономической самодостаточности государства. Праздник урожая 1934 г. прошёл под лозунгом, позаимствованным у Муссолини: «Битва за продукцию» («Die Егzeugungsschlacht»). Следовало сделать всё, чтобы в 1935 г. собрать более обильный урожай. На это была мобилизована вся организация ИЗС. Было проведено более 400 тыс. собраний и во всех деревнях страны распространены миллионы листовок и брошюр об эффективном хозяйствовании[543]. В ИЗС был создан отдельный бюджет для финансирования этих грандиозных пропагандистских усилий. В риторике ИЗС на смену языку крови и почвы во все большей степени шла тема народного милитаризма. Владельцы Erbhöfe были объявлены «штурмовыми отрядами» битвы за хлеб. Новый лозунг ИЗС гласил: «Владельцы Erbhöfe — фронту!» («Die Erbhofbauern vor die Front!»)[544]. От «Битвы за продукцию» обычно отмахиваются как от очередной пропагандистской акции[545]. Но при таком подходе не получает должной оценки работа, проделанная ИЗС, перед лицом представших перед ним препятствий. Делая поправку на сокращение объёмов импорта, мы получим, что сельскохозяйственное производство, опиравшееся на внутренние источники, с 1927 по 1936 гг. выросло на 28%[546]. С учётом структуры германского сельского хозяйства и потребительских привычек 1930-х гг. едва ли удивительно то, что ИЗС так и не добилось самодостаточности. Сохранение, не говоря уже об увеличении объёмов производства, при значительном сокращении импорта калорий и белков и невозможности существенно поднять закупочные цены, было очень сложной задачей. Однако ИЗС удалось добиться не только значительного прироста объёмов производившегося в стране продовольствия, но и значительного повышения устойчивости германского сельского хозяйства к различным потрясениям[547].

Ключевую роль в деятельности ИЗС в 1930-е гг. играло управление национальными запасами зерна с одной стороны и сознательные усилия по снижению зависимости от импортных кормов для скота — с другой. Малозаметными внешнему наблюдателю стараниями ИЗС был осуществлён значительный сдвиг в кормовой базе свиноводства и молочного животноводства[548]. После 1933 г. Рейхсбанк уже ни разу не выделял на импорт бобовых более 260 млн рейхсмарок, что было вдвое ниже уровня, наблюдавшегося при Веймарской республике. Хотя корма в 1930-е гг. сильно подешевели, импорт жмыхов сократился с 1932 по 1936 г. с 2.3 млн тонн до менее 1.1 млн тонн в год. Ещё сильнее сократился импорт таких углеводсодержащих кормов, как кукуруза, которые было проще заменить немецкой продукцией. К 1936 г. германский скот потреблял лишь половину белков и 30% углеводов, ввозившихся в страну в 1928–1929 гг.[549] С целью восполнить их нехватку фермерам рекомендовали кормить скот сеном, репой и питательными отходами, остающимися при производстве сахара — ботвой и верхушками сахарной свеклы. Для того чтобы повысить аппетитность этих кормов для молочного скота, ИЗС спешно добивалось почти повсеместного внедрения ферментированного силоса (Gärfutterbehälter). В 1920-е гг. ферментация кормов была редкостью на германских фермах. К 1939 г. под надзором ИЗС в строй были введены силосные башни общим объёмом более чем в 8 млн кубических метров. Аналогичным образом ИЗС приняло меры и к изменению кормовой базы в свиноводстве[550]. Поголовье свиней, являвшихся важнейшим источником мяса для немцев, играло роль главного буфера в пищевой цепочке, испытывая колебания в пределах от 23 до 25 млн голов, в зависимости от цен на свинину и доступности и стоимости кормов. С точки зрения ИЗС принципиальное значение имел компромисс между использованием картофеля и зерна как корма для скота и непосредственно как пищи для населения. До создания ИЗС считалось нормой, что более 2 млн тонн ржи использовалось для откорма свиней, а не для выпечки хлеба. После 1935 г., с учётом сложностей со снабжением населения хлебом, такая ситуация стала нетерпимой. Цена на рожь была поднята и немецких свиней стали откармливать преимущественно картофелем и другими кормами отечественного производства.

К числу факторов, неподвластных ИЗС, в первую очередь относилась погода. На смену исключительно хорошему лету 1933 г. пришли неурожайные годы. Урожаи пшеницы и