История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

несколько сот тысяч фермеров получили возможность наладить собственные хозяйства на целинных землях, что способствовало развитию экономической демократии. Однако в то же самое время крупные площади земли были отданы железнодорожным и другим корпорациям или проданы земельным компаниям и земельным спекулянтам. Большая часть этих земель в конце концов опять-таки попала в руки фермеров, но уже не бесплатно. Одновременно конгресс принял и другой закон, согласно которому несколько миллионов акров общественной земли поступило во владение сельскохозяйственных и индустриальных колледжей.

Развитие сельского хозяйства во время войны и в послевоенный период происходило, однако, вне зависимости от субсидий и поощрительных мер правительства. Нужды армии, возрастающего населения городов, а также миллионов голодавших за границей – все это явилось мощным стимулом для людей, занимавшихся сельским хозяйством, начиная с тех, кто выращивал пшеницу и кукурузу, и кончая теми, кто содержал молочные фермы или занимался разведением скота. Благодаря железным дорогам, уходившим все дальше вглубь прерий, открывался доступ к еще нетронутым землям, а только что поступившие на рынок уборочные машины, плуги, косилки и сноповязалки дали возможность одному мужчине или даже подростку делать работу, которую прежде исполняли двое. Спустя двадцать лет после избрания Линкольна производство кукурузы, пшеницы, овса и ячменя более чем удвоилось; то же произошло и с поголовьем рогатого скота, овец и свиней. Поскольку в Новой Англии и на Юге сельское хозяйство шло на убыль, большая часть этих успехов приходилась на долю старого Северо-Запада и районов, лежавших на запад от р. Миссисипи. В течение одного десятилетия, во время которого происходила гражданская война, население Миссури возросло более чем на 50 процентов и достигло почти 2 миллионов человек. Таким образом, Миссури стал пятым по численности населения штатом США. Небраска, принятая в число штатов в 1867 г., к 1880 г. насчитывала почти полмиллиона населения. В Северной и Южной Дакотах, где еще во время войны индейцы сиу были полными хозяевами, спустя пятнадцать лет население превышало 500 тысяч. Центр производства шерсти перешел из Вермонта в Огайо, и вскоре горные штаты Запада выдвинулись на первое место; Айова, Канзас, Небраска, Миннесота стали передовыми пшенично-кукурузными штатами. Сельское хозяйство перемещалось на Запад.

И все-таки, как бы предвосхищая будущий курс нашего народного хозяйства, фермеры, если не считать рабочих, извлекли из этого общего экономического взлета меньше пользы, чем другие группы населения, а когда наступили трудные времена, они почувствовали их первыми. Чрезмерная экспансия сельского хозяйства привела к перепроизводству сельскохозяйственных продуктов; покупка больших ферм и дорогого сельскохозяйственного оборудования привела к обременительным долгам, посильным лишь до тех пор, пока продукты сбывались по высоким ценам. Фермеры восточной части страны остро ощущали конкуренцию со стороны фермеров, обрабатывавших новые земли на Западе, в то время как западные фермеры, имея преимущество плодородной земли, тем не менее испытывали трудности, связанные с тем, что они находились вдалеке от рынков сбыта и зависели от железных дорог. Как и в прежние времена, фермеры долгие часы трудились под палящим солнцем, жили изолированно, не имея общинной жизни, и плоды их труда были несоразмерны затраченным усилиям.

Однако даже фермеры получили больше, чем рабочие, – единственная крупная категория населения, которая не извлекла из войны никаких материальных выгод. Отрабатывая по 10–12 часов в день в угольной шахте, у плавильной печи, за ткацким станком, строя суда или прокладывая железную дорогу, рабочие внесли огромный вклад в дело победы Союза. К тому же рабочие составили большой процент и самих вооруженных сил. Под влиянием условий военного времени и быстрого повышения цен некоторые из тех рабочих организаций, которые были уничтожены паникой 1857 г., стали заново восстанавливаться, ибо в них была острая нужда. Заработки рабочих были повышены, но цены поднялись еще больше, чем зарплата. Согласно осторожной оценке, большинство рабочих в 1865 г. жило хуже, чем в 1860 г. Когда после окончания войны более миллиона солдат вернулись домой и количество новых иммигрантов неустанно возрастало, рабочих рук стало больше, чем нужно, и ремесленники поспешно приступили к созданию профессиональных союзов, которые должны были оградить их специальности. Одной из таких организаций был цех сапожников «Орден св. Криспина»; однако кратковременность его существования показала всю тщетность попыток бороться против фабрично-заводской системы и машин. Большой интерес представляли собой две другие, более крупные, но и более аморфные организации – «Национальный трудовой союз» и «Рыцари труда». Обе организации были основаны в начале шестидесятых годов, и обе пытались объединить самые различные категории трудящихся, фермеров и реформаторов.

Огромное большинство рабочих оставалось, однако, вне этих организаций и испытывало на себе все недостатки быстро менявшейся экономической структуры, а вскоре и все зло паники и депрессии. Правительство, которое с таким рвением проводило законодательные меры, помогавшие деловым кругам, для трудящихся сделало очень мало. Правда, в 1868 г. оно ввело 8-часовой рабочий день на общественных работах, но этот достойный подражания пример не был повсеместно проведен. К тому же этому жесту можно противопоставить постановление 1864 г., узаконившее ввоз рабочих по контракту. Вскоре это постановление было отменено, но рабочих продолжали ввозить еще в течение двадцати лет.

Политическая жизнь

Отличительной чертой политической жизни послевоенных лет была ее незначительность. Правительства Пирса и Бьюкенена были, например, бездеятельными и несостоятельными, правительство Гранта было несостоятельным и подкупным. В этот критический период национальной реконструкции больше, чем когда-либо, был нужен государственный подход. Он уступил, однако, место подходу партийному, а партийная политика была насквозь пропитана пристрастностью, привилегиями и коррупцией.

В основе политики реконструкции лежало стремление утвердить власть Республиканской партии. Следует напомнить, что эта партия была сравнительно молодой и большинство ее сторонников находились на Севере и Северо-Западе. Во время войны она могла действовать беспрепятственно, и ее положение у власти было прочным. Однако по окончании войны и по мере того, как один за другим в Союз стали снова приниматься южные штаты (к 1871 г. все они были восстановлены в своих правах), шансы на сохранение контроля Республиканской партии во всех правительственных органах уменьшились. Нельзя забывать и того, что в течение всего этого периода Демократическая партия продолжала оставаться многочисленной и сильной даже на Севере, а на Юге война и особенно реконструкция превратили в демократов всех южан. Если бы северные и южные демократы могли договориться о кандидатах и программе, то им, наверное, удалось бы отстранить республиканцев и восстановить контроль над правительством.

Под угрозой находилось не только господствующее положение Республиканской партии, но и продолжение той политики, которую она обязалась проводить и к осуществлению которой она уже так решительно приступила. Сюда входили такие важные меры, как протекционные пошлины, национальная банковская система, программа субсидирования железнодорожного строительства и, пожалуй,