История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

Юга, население которых – как черное, так и белое – получало помощь от федеральной армии или от созданного незадолго до того Бюро по делам освобожденных негров. Как сказал поэт-южанин Сидни Ланье, «жизнь состояла, по существу, в том, чтобы стараться не умереть».

Восстановление принесло с собой новые горести и тяготы, почти столь же мучительные, как и те, которые южанам пришлось испытать во время войны. Долг Конфедерации был аннулирован, и вместе с ним, разумеется, пропали и средства, которые патриотически настроенные южане предоставили в ее распоряжение. От Юга потребовали, чтобы он нес свою долю национального долга, а также участвовал в текущих расходах федерального правительства. Помимо всего прочего, Юг был обложен тяжелым акцизным налогом на хлопок. Впрочем, эти мероприятия были умеренными и справедливыми, чего, однако, нельзя сказать про долги и налоги штатных и местных правительств Юга. В период, когда у власти находились навязанные Югу радикалами конгресса «саквояжники», миллионы долларов тратились ими на такие излишества, как духи, виски или позолоченные купидоны; миллионы были просто похищены, а многие другие – беспечно вложены в различные сомнительные железнодорожные и коммерческие предприятия, которые в лучшем случае возвращали десять центов за доллар. Богатство некоторых районов сократилось более чем в два раза, но налоги и долги непреклонно росли. В период правления «саквояжников» и радикалов задолженность Южной Каролины возросла с 5 до 29 миллионов долларов, Арканзаса – с 3 до 15, Луизианы – с 11 почти до 50 миллионов. Налоги достигли фантастических размеров. В Луизиане они увеличились в восемь раз, в Миссисипи в четырнадцать. Сотни фермеров стали уходить со своих ферм, оставляя их налоговым сборщикам.

И несмотря ни на что, побежденный Юг с потрясающей энергией начал заново отстраиваться, восстанавливать свое сельское хозяйство и жизненный уклад цивилизованного общества. «Никогда еще разрушения не были такими страшными, – вспоминал позднее редактор Генри Греди из Джорджии, – и никогда еще реконструкция не была произведена так быстро». Ричмонд, Чарлстон и Колумбия отстраивались настолько интенсивно, что уже через шесть месяцев после окончания войны посетивший Атланту человек сообщил, что там на глазах вырастает новый город. Восстанавливались железнодорожные пути, прокладывались новые дороги в юго-западном направлении, заново строились мосты, ремонтировались насыпи и дамбы, в гаванях Норфолка, Чарлстона и Мобила снова появились корабли; лавочники, торговцы, а со временем банки и страховые общества вновь приступили к деятельности.

Кое-как удалось возобновить работу на старых фабриках и заводах и доставать – часто по разорительным ставкам – капиталы для создания новой промышленности. Огромные сосновые леса сделались источником преуспевающей лесной промышленности, а солдаты северных войск, побывавшие в городе Северной Каролины Дареме, заложили основу огромной табачной промышленности: производимый Вашингтоном Дьюком табак пришелся им так по вкусу, что, вернувшись на Север, они стали его выписывать. К 1888 г. в Дареме была уже самая большая табачная фабрика в мире, и оттуда ежегодно вывозилось десять миллионов фунтов табака. Появилось достаточное для местных нужд количество мельниц, были восстановлены фабрики, производившие необходимое для выращивания хлопка удобрение. В Теннесси и в северной Алабаме обнаружили богатые залежи угля и железа. Бирмингем, который в 1870 г. представлял еще засеянное хлопком поле, в течение двадцати лет превратился в город с населением в пятьдесят тысяч человек. Город стал важным металлургическим центром, который обслуживался шестью железнодорожными линиями. К 1890 г. Юг производил одну пятую всего чугуна страны. Такие города, как Чаттануга, Дарем, Уинстон-Сейлем и Дэнвилл, тоже превратились в преуспевающие промышленные центры.

Текстильная промышленность прибрежной части Юга процветала с того самого момента, когда Уильям Грегг открыл в 1846 г. свои хлопчатобумажные фабрики в городе Южной Каролины Гранитвилле. Однако, как и большинство других отраслей промышленности, промышленность была полностью расстроена войной. В семидесятых годах, пользуясь дешевым трудом, близостью к водяным силовым установкам и легким доступом к сырью, она вновь начала набирать темпы. В Северной Каролине и на севере Джорджии появились десятки мелких фабрик, финансировавшихся почти исключительно местным капиталом. К 1890 г. в Южной Каролине было уже полмиллиона механических веретен, а на всем Юге их насчитывалось почти два миллиона, и Новая Англия начала опасаться конкуренции этой части страны. В 1890 г. Юг впервые столкнулся с рабочим вопросом, который в последующие годы становился все более серьезным.

Текстильная промышленность Юга продолжала оставаться местной и носила – главным образом в силу необходимости – удивительный феодальный характер. В надежде получить высокие оклады и постоянную работу целые семьи покидали свои запущенные фермы и селились в расположенных вокруг текстильных фабрик поселках. Эти люди приносили с собой в промышленность навыки и представления, приобретенные ими в сельском хозяйстве. Долгие рабочие часы они считали столь же естественными, как и то, что в работе должны принимать участие не только мужчины, но и женщины и дети. Эти рабочие поселки, обычно расположенные на окраине города, принадлежали владельцам фабрик и находились под их же контролем. Иными словами, дома, в которых жили рабочие и их семьи, были собственностью компании, их церкви и школы содержались той же компанией, одежду и продовольствие они покупали в магазинах компании, вступали в жизнь с помощью врача компании, а заканчивали ее под чтение священника компании, хоронившего на кладбище компании. Это был феодализм нового типа, и, несмотря на то, что вначале все шло сравнительно гладко, это явление было чревато тяжелыми последствиями.

Развитие металлургии, лесной, табачной и текстильной промышленности не изменило, однако, преимущественно сельскохозяйственного образа жизни Юга. Вплоть до 1900 г. на Юге был лишь один город со стотысячным населением – Новый Орлеан. Даже сама промышленность Юга была тесно связана с сельским хозяйством: производство табака и текстиля было велико, но обработка их повышала стоимость лишь на небольшой процент. Подавляющее большинство южан продолжало жить на фермах и выращивать урожаи. Но сельское хозяйство тоже было дезорганизовано войной. Трудность положения усугублялась упразднением рабства и всей, основанной на нем, системы труда. Поэтому сельскому хозяйству тоже пришлось пройти через полосу приспособления к новым условиям.

В ходе войны и реконструкции больше всего обеднели крупные плантаторы. Капитал, который представляли собой невольники, был уничтожен, работать было некому, налоги и текущие расходы возрастали. Большинство из них в конце концов было вынуждено либо разделить свои владения, либо продать с молотка для того, чтобы получить возможность уплатить налоги и долги. В результате произошла самая коренная в нашей истории ломка землевладельческого строя. Хорошая земля продавалась по 3–4 доллара за акр, и множество мелких фермеров смогли, благодаря этому, расширить свои участки: десятки тысяч белых бедняков, освобожденных рабов, безземельных мастеровых и лавочников смогли осуществить свою заветную мечту и приобрести собственную землю.