История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

многих лет курс на понижение пошлин и установил откровенно протекционные тарифы. Последующие законы подняли их еще больше, и к концу войны пошлина повысилась в среднем с 18 % до 47 %. Северные фабриканты утвердились на подлинно неуязвимых позициях, и лишь в 1913 г. федеральному правительству удалось произвести значительное снижение тарифов. В качестве другого стимула для развития предприятий конгресс вскоре отменил подоходный налог и введенные во время войны налоги на корпорации, а также на предприятия, занимающиеся добычей угля и железа. Был принят и ряд законов, касавшихся постройки железных дорог. Конгресс субсидировал постройку трансконтинентальных магистралей, выдал займы, превысившие 60 миллионов долларов, и безвозмездно отдал более 100 миллионов акров государственных земель. Это было щедро дополнено помощью, поступившей от штатов и местных комитетов.

Ненасытные нужды войны и столь же ненасытные нужды растущего населения, равно как и поддержка федерального правительства, – все это привело к тому, что коммерческая деятельность и промышленность стали переживать период небывалого расцвета. «Правда заключается в том, – писал своему брату, генералу, Джон Шерман, – что наши ресурсы остались после войны в сохранности и придали идеям ведущих капиталистов такую возвышенность и такой размах, что это намного превосходит все, когда-либо предпринятое в этой стране. Они говорят сейчас о миллионах с такой же уверенностью, как некогда говорили о тысячах». Если не «возвышенность», то размах, во всяком, случае был налицо. Промышленность с полной готовностью удовлетворяла несметному множеству нужд вооруженных сил и еще большему количеству требований экономики военного времени. В течение десяти лет было проложено 20 тысяч миль железнодорожных путей, большинство из них – на Западе; трансконтинентальные линии прокладывались через долины и горы с поистине головокружительной быстротой. Телеграфные провода протягивались от одного города к другому и вскоре охватили весь континент; через Атлантический океан прокладывались кабели, а в течение пятнадцати лет телефон добавил еще новое средство молниеносной связи. Заводы Маккормика в Чикаго, выпускавшие уборочные машины, не поспевали выполнять поступавшие из прерий Среднего Запада заказы; заводы Акрона и Кантона в Огайо стали выпускать десятки тысяч косилок, а к середине семидесятых годов фабрики, расположенные в центральном пограничье, высылали осваивавшим прерии фермерам готовые ограды из колючей проволоки. Обувные фабрики Маккея, огромные упаковочные фабрики в Чикаго и Цинциннати, мельницы Миннеаполиса и Сент-Пола, пивоваренные заводы Милуоки и Сент-Луиса, предприятия черной металлургии района Питтсбурга, нефтеочистительные заводы Огайо и Пенсильвании и сотни других заводов и фабрик работали день и ночь для того, чтобы поспевать за непрерывным потоком заказов.

Конец войны не вызвал снижения темпов. Напротив, в течение пяти лет после Аппоматтокса были побиты почти все индустриальные рекорды. Повысилась добыча угля, железной руды, серебра и меди; производилось больше стали, прокладывалось большее количество рельсов, срубалось больше леса, строилось больше домов, производилось больше бумажных тканей, муки и нефти, чем в какой-либо иной, предшествовавший этому пятилетний период. Между 1860 и 1870 г. общее число промышленных предприятий возросло на 80 %, а общая стоимость продукции – на 100 %. Совершилась индустриальная революция.

Наряду с фабрикантами процветали банкиры и вкладчики. Национальными банковскими актами 1863 г. и 1864 г. конгресс положил конец независимой штатной банковской системе, столь близкой сердцу демократов джексонского толка, и заменил ее другой, более выгодной для частных банкиров. Для того чтобы обеспечить беспрепятственную циркуляцию ассигнациям государственного банка, штатные банкноты были обложены таким высоким налогом, что это положило конец их существованию. Во время войны правительство выпустило несколько сот миллионов долларов в бумажных деньгах, которые, будучи обеспеченными лишь кредитом государства, быстро стали падать в цене. Своим решением прекратить дальнейший выпуск этих банкнотов, изъять из обращения значительную часть их и довести до номинальной стоимости банкноты, оставшиеся в обращении, конгресс придал необходимую устойчивость национальной валюте, что было связано с некоторой дефляцией, тяжело сказавшейся на должниках и в особенности на фермах Запада.

Спекуляция на бумажных деньгах и на государственных облигациях принесла обогащение многим весьма почтенным людям. В самый трудный период войны бумажные деньги продавались по 40 центов за доллар, но продолжали оставаться легальным средством уплаты за покупку государственных облигаций. Когда конгресс обязался выплатить по этим облигациям и по накопившимся с них процентам в золоте, все, кто был достаточно дальновиден, – людям этим нельзя отказать и в патриотизме, ибо они шли на риск при покупке облигаций, – получили хорошую прибыль. Выплата в золоте была всего-навсего исполнением данного обязательства, но финансовая политика правительства усилила классовое расслоение общества в большей степени, чем другие его мероприятия. Эта политика означала следующее: солдаты получали жалованье бумажными деньгами, реальная стоимость которых была раза в два ниже номинальной, а держатели облигаций должны были получить за них полноценные доллары, тогда как фермеры, занимавшие бумажные деньги, должны были возвращать их в полноценных деньгах. Таким образом, вся страна могла быть призвана к уплате государственного долга, размер которого увеличился почти вдвое.

Самые крупные состояния были, однако, составлены благодаря капиталовложениям в области, тесно связанные с военными нуждами или с освоением Запада: железные дороги, рудники, строевой лес, мясные консервы, железо, сталь и нефть. Вскоре имена таких создателей железных дорог, как Вандербилт, Стэнфорд и Виллард, владельцев консервных фабрик, как Армор и Свифт, таких лесопромышленников, как Вейерхойзер, владельцев чугунолитейных заводов, как Эндрю Карнеги и Авраам С. Хьюитт, или такого нефтяного магната, как Джон Д. Рокфеллер, стали фигурировать в обыденной жизни наряду с именами политиков и общеизвестных писателей. Война произвела перераспределение национального состояния. Она произвела это щедро и небрежно; тысячи людей обогатились честно, сотни других – путем постыдных операций. Деньги начали влиять на штатные и федеральные правительства; они открывали двери в лучшее общество; Вандербилты и Гулды стали вскоре столь же признанными членами высшего света, как и старинный род Никербокеров; деньги строили прекрасные особняки Пятой авеню в Нью-Йорке и Мичиган-авеню в Чикаго; деньги финансировали колледжи и университеты, поддерживали церкви и миссии, покровительствовали оркестрам и музеям. Богатства, естественно, сконцентрировались, главным образом, в самых крупных промышленных районах; в 1864 г. 60 процентов всего подоходного налога было уплачено тремя штатами: Нью-Йорком, Пенсильванией и Массачусетсом. И, несмотря на это, уровень жизни повышался всюду: на Востоке, на Западе и даже в значительной части Юга.

Этот общий послевоенный подъем принес также некоторые выгоды и фермерам, однако меньше, чем они предполагали извлечь. Республиканская партия, ведя свою предвыборную кампанию, вербовала сторонников лозунгом: «Голосуйте за собственную ферму». Как только она пришла к власти, был принят так называемый «гомстед акт», на который ранее наложил вето президент-демократ. Согласно этому закону, каждый человек мог получить 160 акров общественной земли, дав обязательство обрабатывать ее в течение пяти лет. Таким образом,