Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

Глава 8. Деревня и город

Эта глава знакомит с ёкаями, связанными с населенными пунктами, такими как города, поселки, деревни и пригороды, — в общем, такими местами, где сконцентрированы большие группы людей. Опять же, такие обозначения неизбежно расплывчаты: некоторые из ёкаев, перечисленных в этой главе, например хитоцумэ-кодзо, не связаны с какой-то определенной территорией и могут обнаруживаться в сельской местности. А тофу-кодзо и камикири как будто космополитичны в своих преследованиях. Неудивительно, что многие описанные здесь ёкаи изначально появились в период Эдо, время, характеризовавшееся интенсивным развитием городских центров. Некоторые из них, такие как кути-сакэ-онна и дзиммэнкэн, часто встречаются в современных городах и пригородах, которые развивались в период бурного роста в конце XX века.

Хитоцумэ-кодзо. Одноглазый шалопай

Хитоцумэ-кодзо — широко распространенный ёкай, отличающийся, как следует из названия, наличием только одного глаза. Этот ёкай часто принимает размер и форму мальчика примерно десяти лет, иногда у него только одна нога и очень длинный язык. Перевести слово «кодзо» сложно: хотя, строго говоря, оно обозначает буддийского послушника, его также можно использовать для обозначения мальчика, иногда с несколько уничижительным или небрежным оттенком — например, «мальчишка», «сорванец» или «шалопай». В торговом мире периода Эдо оно использовалось для сотрудников низкого ранга, таких как посыльные.

Хитоцумэ-кодзо. Оригинальная иллюстрация Синономэ Кидзина.

Original illustration by Shinonome Kijin

Рассказы о хитоцумэ-кодзо разнятся. В целом он изображается не как особо злой или кровожадный, но скорее как доставляющий неприятности озорник. В некоторых легендах он пугает людей, показывая безротое и безносое лицо с единственным большим глазом посередине. Иногда он использует длинный язык, чтобы облизать кого-то. В этом контексте, возможно, неудивительно, что в период Эдо хитоцумэ-кодзо стал популярным персонажем кусадзоси, часто изображаемым как комично милый, но все же довольно жутковатый мальчик-ёкай, похожий на тофу-кодзо (а иногда и объединяемый с ним).

Однако в то же время сохранились фольклорные традиции, изображающие хитоцумэ-кодзо в более зловещем свете — как носителя болезней и несчастий, существо, которого следует избегать любой ценой. В частности, в регионе Канто существовало поверье, что в определенные дни дом может навестить хитоцумэ-кодзо. Чтобы защититься от этой угрозы, жители выставляли особые предметы, например бамбуковые корзины, снаружи дома[418]. Слово «мэкаго», обозначающее бамбуковую корзину, образовано из иероглифов «глаз» и «корзина»; одно из объяснений ее эффективности против хитоцумэ-кодзо таково: у нее так много глаз (отверстий), что она отпугивает ёкаев, у которых есть только один[419].

В 1917 году, в одном из своих первых эссе о ёкаях, фольклорист Янагита Кунио исследовал широко распространенные традиции, касающиеся хитоцумэ-кодзо, в попытке проследить более ранний, «подлинный» набор японских верований. В эссе, озаглавленном «Хитоцумэ-кодзо», он утверждает, что «этот ёкай пересек большинство островов Японии лишь с небольшими изменениями». Далее он выдвигает «смелую гипотезу» о том, что традиция хитоцумэ-кодзо представляет собой пережиток более ранних обычаев, связанных с человеческими жертвоприношениями.

Много лет назад, утверждает Янагита, существовали ритуалы, в ходе которых человека приносили в жертву. Жертву выбирали с помощью гадания за год до запланированного ритуала, и «чтобы выделить его, ему могли выколоть один глаз. К этому человеку, который должен был выполнять священную работу, относились с определенным гостеприимством и уважением». Хотя «знания человечества развивались и таким кровавым ритуалам пришел конец», объясняет Янагита, представление о том, что одноглазый человек может получать священную информацию от божеств, сохранялось. Много поколений спустя эта связь между одноглазостью, чем-то священным и статусом обреченного или изгоя сохранилась в виде хитоцумэ-кодзо:

Как и большинство обакэ, хитоцумэ-кодзо — второстепенное божество, которое отошло от своих основ и утратило свою родословную… Когда-то в далеком прошлом, чтобы породнить кого-то с божеством, существовал обычай убивать человека в день праздника этого божества. Вероятно, вначале, чтобы его можно было быстро поймать в случае побега, выбранному человеку выкалывали один глаз и ломали ногу. После этого к этому человеку относились очень благосклонно и с большим уважением… Через некоторое время [этот вид жертвенного обряда] прекратил существовать и остался только ритуал, в ходе которого выкалывали глаз… Постепенно и выкалывание глаза стало ненужной процедурой… Между тем, долго помнили, что у священных духов [горё] прошлого был один глаз; вполне естественно, что, когда это божество вышло из-под контроля высших богов и начало бродить по горам, полям и дорогам, оно стало восприниматься как чрезвычайно пугающее[420].

Хотя нет никаких фактических подтверждений высказыванию Янагиты о связи между человеческими жертвоприношениями и хитоцумэ-кодзо, его комментарии важны, поскольку они объединяют священное и богоподобное с отверженными, обреченными или изуродованными. Критикуя теорию Янагиты, фольклорист Танигава Кэнъити (1921–2013) допустил, что хитоцумэ-кодзо может быть связан с кузнечным ремеслом, так как есть свидетельства того, как люди, работавшие с традиционными печами татара, часто теряли зрение на один глаз — они на протяжении многих лет проверяли пламя в печи с одним закрытым глазом[421]. Будучи мастерами в продвинутом ремесле, такие кузнецы, возможно, жили в изолированных общинах или на окраине деревни, и легко представить, что их могли воспринимать как обладателей тайных знаний и богоподобной силы, дающей им способность буквально превращать камни в мечи.

Откуда бы ни пошел хитоцумэ-кодзо, на это, безусловно, повлияли многие факторы. Он, как и многие другие ёкаи, неоднозначен: ему поклоняются и его боятся, его почитают, но в то же время исключают, это пограничное божественное существо, блуждающее на задворках человеческого общества. Более того, хитоцумэ-кодзо также лишен баланса — у него один глаз, а иногда и одна нога, — что делает его отличным от «нормального» человеческого общества; его видимый физический недостаток намекает на особые невидимые способности. Одноглазые чудовища, такие как циклопы из греческого пантеона, и одноногие или хромые существа, обладающие сверхъестественными способностями, встречаются в фольклоре многих культур по всему миру.

Исогаси. Торопыга

Это долговязый, жилистый ёкай, бегающий с высоко поднятой головой и огромным высунутым языком. Название это ёкая, очевидно, обыгрывает слово «исгасии», означающее «занятой» или «суетливый», и этот ёкай, похоже, является воплощением именно этого состояния.

Исогаси встречается крайне редко. Он представлен вместе со своим названием в хякки ягё эмаки 1832 года Оды Ёси, принадлежащем семье Мацуй в Кумамото[422]. Он появляется в этом свитке наряду с другими ёкаями, но без пояснений — просто название, написанное хираганой. Очень похожее существо, но без названия, можно найти в другом хякки ягё эмаки, который, вероятно, также относится к позднему периоду Эдо[423]. И снова никаких пояснений, но, возможно, в случае с исогаси подпись и не