Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

[икоку]», и, чтобы противостоять ему, нужно было призвать на защиту ветры божества Исэ. Очевидно, для этого произносились заклинания и некоторые женщины записывали слова молитвы на листке бумаги, который вставляли в свои заколки для волос[449].

Предлагались различные другие объяснения. Например, было высказано предположение, что это явление может вызываться кицунэ. В книге «Мими букуро» Нэгиси Ясумори (1737–1815) рассказывает, что в одном районе срезало волосы трем женщинам. Наконец была поймана дикая лисица, и ей вспороли брюхо. Внутри нашли женские волосы[450].

Согласно другому распространенному объяснению, виновником был камикири-муси — режущее волосы насекомое[451]. Камикиримуси обозначает реально существующее семейство насекомых Cerambycidae, насчитывающее десятки тысяч видов, сотни из которых обитают в Японии. По-русски этих насекомых обычно называют усачами из-за их длинных усиков. В зависимости от кандзи, камикири может также переводиться как «резак для бумаги» или «кусака», «жевака», но символ, обозначающий волосы (ками), ассоциировался с этим насекомым на протяжении сотен лет и, скорее всего, был стандартным иероглифом и для периода Эдо[452]. Хотя это насекомое, безусловно, обладает сильными жвалами, истории неизвестны случаи, когда оно нападало на людей или обрезало им волосы.

Был ли в основе ёкая образ насекомого или не был, на свитках периода Эдо, таких как «Бакэмоно-дзукуси» и «Хяккай-дзукан», камикири изображался крупнее обычного жука, с дьявольским птичьим личиком и похожими на клешни когтями; часто добавляли прядь только что срезанных волос, падающую на землю. Несмотря на то что подобные визуальные образы существовали и до появления каталогов Ториямы Сэкиэна, в них нет камикири. Однако он рисует ёкая, похожего на скорпиона, с надписью «амикири», или «разчик сетей». К этому амикири нет пояснения, и его происхождение остается неясным; это может быть отсылка к камикири, какая-то игра слов или, возможно, намек современникам, который для нас утрачен[453].

Стоит также отметить, что волосы имеют символическое значение в истории Японии. В текстах периода Хэйан, таких как «Повесть о Гэндзи», длинные роскошные женские волосы символизируют красоту, сексуальность и богатство. В «Гэндзи», а также в более поздних военных повествованиях, таких как «Повесть о доме Тайра», и женщины, и мужчины, становясь буддийскими монахинями и монахами, обрезают волосы, так что фраза «постричься» становится сокращением для обозначения принятия религиозных обетов и отречения от материального мира. В других случаях, например во время церемонии совершеннолетия гэмпуку — посвящения мальчика в мужчины, обрезание волос представляло собой символическое изменение статуса.

На протяжении всего периода Эдо волосы многое говорили о людях: женские прически могли меняться в зависимости от возраста, семейного положения, социального статуса и занятости. У мужчин пучок волос на макушке (тёммагэ) нес информацию о статусе, профессии и происхождении. То, что камикири, по-видимому, выбирали жертвами женщин, является особым напоминанием о критическом значении женских волос в то время, особенно в профессиях, где они ассоциировались с сексуальностью и красотой и, следовательно, со способностью женщины зарабатывать на жизнь. Несмотря на кажущуюся тривиальность формы нападения, камикири имел значительный резонанс в обществе периода Эдо: обрезание волос, внезапное и без вашего ведома, должно было быть жестоким физическим и символическим переживанием.

Тофу-кодзо. Тофу-мальчик

Этот ёкай, по-видимому, появился внезапно в период Анэй (1772–1781), а именно в массовой литературной форме кусадзоси, особенно в иллюстрированных книгах, известных как кибёси, или «желтые обложки». В то время тофу-кодзо процветал, просуществовал до периода Мэйдзи, а затем был забыт и возродился лишь недавно, когда ученые начали изучать кибёси и подобные тексты[454]. Нет никаких известных фольклорных свидетельств о тофу-кодзо; по-видимому, этот персонаж появился в массовой литературе и периода Эдо.

Однако даже в этом контексте тофу-кодзо принимал различные обличья. Обычно его изображали маленьким мальчиком, часто с огромной головой, в бамбуковой шапочке от дождя и с куском тофу в руках, как будто он кому-то его несет. Существуют вариации на эту тему: в некоторых случаях у него один глаз (как у хитоцумэ-кодзо) или высунутый язык, а иногда ноги заканчиваются когтями. Одной из его самых распространенных, если не сказать определяющих, особенностей считется силуэт японского кленового листа (момидзи), отпечатанный на поверхности тофу, который он предлагает. В целом он смешной и милый, и, как отмечает эксперт по ёкаям и литературовед Адам Кабат, какую бы историю вы ни читали, тофу-кодзо никогда не изображается явно плохим. Скорее, в нем есть что-то немного одинокое; его часто показывают идущим следом за людьми, которые будто не хотят с ним разговаривать[455].

Камикири и тофу-кодзо. Оригинальная иллюстрация Синономэ Кидзина.

Original illustration by Shinonome Kijin

Из-за внезапности его появления во второй половине XVIII века происхождение этого странного маленького существа остается интригующей загадкой; возможно, он появился на свет в результате какой-то игры слов, а возможно, впервые распространился в качестве рекламного маскота. Он также может быть актуальной отсылкой к забытой сегодня массовой сенсации или новостному событию[456]. Одна из необычных недавних теорий предполагает связь между тофу-кодзо и эпидемией оспы периода Эдо, унесшей жизни множества детей, и часто оставляла после себя рубцы, а иногда и слепоту. Поскольку причина болезни была неясна, применялись различные средства, в том числе особые цвета и узоры, которые, как считалось, отгоняли бога оспы (хосо-гами). Похожие узоры можно найти на одежде тофу-кодзо, на иллюстрациях в текстах кибёси, что позволяет предположить, что он, возможно, появился как популярная в культуре пародия на бога оспы или мог быть талисманом, защищавшим от болезни[457]. Каким бы ни было его происхождение, тофу-кодзо зажил собственной жизнью как странный маленький персонаж, которому, казалось, нравилось удивлять людей, предлагая им тофу.

Нэкомата. Кот с раздвоенным хвостом, или раздвоенный кот. Бакэнэко. Кошка-монстр, или кошка-гоблин

В японском фольклоре есть множество примеров кошек-ёкаев всевозможных повадок — от беззаботных трикстеров до злобных монстров. Предположительно, спокойная, интеллигентная внешность кошки, наряду с ее скрытными повадками и мощными вокальными данными, создает ощущение таинственности и потусторонности. В Японии, как и во многих других странах мира, кошки, похоже, занимают неоднозначное положение в жизни людей: в одну минуту они спокойно мурлычут у нас на коленях, а в следующую уже гоняются за крысами.

Они могут быть как домашними, так и дикими, чувствуют себя комфортно и в городской, и в сельской местности, являясь одновременно неотъемлемой частью мира людей и природы. Неудивительно, что кошки, как дикие, так и домашние, играют важную роль в фольклоре ёкаев.

Один из распространенных кошачьих-ёкаев, нэкомата, отличается раздвоенным хвостом. Считалось, что, когда кошка достигает определенного возраста, ее хвост раздваивается и она начинает вести