Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

Ее лояльность своим союзникам, и прежде всего Китаю и Белоруссии, производит тем более сильное впечатление, чем жестче и бескомпромисснее ее полемика с Западом – с США и Европой. Новая холодная война уже стала реальностью, и российская риторика, и российское поведение по отношению к западным державам превосходит уже и советские образцы самых суровых времен – в СССР не было закона об иноагентах, не было списка недружественных стран, не было санкций против иностранных медиа. Исторические рекорды бьются на обоих флангах – и с врагами Москва никогда не была так свирепа, и с друзьями никогда не была так нежна, то есть обе крайности в своих внешних сношениях она демонстрирует нам прямо сейчас, и напрашивается, конечно, такая игра – а что если поменять врагов и друзей местами.

Представим, что враги Путина – Лукашенко и Китай, а друзья – Брюссель и Вашингтон. Тихановская в Москве в статусе официального диппредставительства ждет, пока российский спецназ освободит для нее президентский кабинет в Минске, а Лукашенко привезут в собачьей клетке на лечение в институт Сербского. Зюгановскую «Правду» штрафуют и запрещают за бессовестную китайскую и белорусскую джинсу, на «Алиэкспресс» наложены санкции, ФСБ ловит китайских шпионов в Чите и Хабаровске, а о лабораторном происхождении уханьского вируса с возмущенной дрожью в голосе рассказывает телезрителям Соловьев.

И – «Российская газета» перепечатывает материалы Reuters, хор Александрова поет «We’ll meet again», Сноуден отбывает срок в Гуантанамо, выводимые из Афганистана американские войска заправляются в Ульяновске, и ходят слухи о будущей российско-натовской базе в Севастополе. Все подобострастие, вся лояльность, все смирение, которое в нашей реальности Россия обращает к Минску и Пекину, были бы обращены на Запад. Лавров поддакивал бы не Макею, а Блинкену – это же более естественно, у нас ведь с Западом гораздо больше общего, чем с китайцами или лукашенковскими бандитами. Да и в конце концов – недвижимость, дети, деньги у российской элиты совсем не в Китае. Им естественнее было бы дружить с американцами и европейцами. На месте Си должен был быть Байден, на месте Лукашенко – хотя бы Макрон. Но это действительно уже совсем запредельная фантазия. В реальности – имеем что имеем. Но почему?

Идеологически верный леволиберальный ответ – потому что Путин, потому что несменяемость, коррупция, права человека, Крым, Навальный, «новичок». Но идеологически верный ответ не может быть универсален, он рассчитан только на приверженцев идеологии, а непредвзятый взгляд видит, что на свете хватает и диктатур, к которым Запад вполне терпим (вот из-за Лукашенко все ругаются, но на том же постсоветском пространстве есть гораздо более ужасный диктаторский Туркменистан, и давно ли мы слышали западную озабоченность по его поводу?), и коррупция в некоторых случаях совсем не смущает (привет, Украина!), и разгоны демонстраций, и посадки инакомыслящих – всякое бывает в том числе и в самых передовых державах (а в отсталых случается кое-что и пострашнее, но всегда прощается), но нулевая терпимость почему-то только по отношению к России.

К той самой, между прочим, путинской России, которая двадцать лет назад очень старалась понравиться и подружиться. Затопила станцию «Мир» во имя совместной с американцами МКС, закрыла базы на Кубе и во Вьетнаме, помогала с военным транзитом на старте натовской кампании в Афганистане, была счастлива вступить в «восьмерку», смотрела в глаза Бушу – все перепробовала, и как оказалось – только для того, чтобы убедиться, что эти господа никогда не будут считать ее достойной даже сателлитского звания.

Это недооцененный нюанс – так-то принято считать, что Россия рассчитывала на равенство в отношениях и обиделась, когда равенства не получилось, хотя чего обижаться, мы же действительно слабее Запада, беднее, недемократичнее, отсталее. Но именно теперь, на свежем примере российско-белорусских и российско-китайских отношений мы видим – из России получился бы очень хороший именно младший партнер США и Европы, сателлит, вассал. Она ведь была готова смотреть снизу вверх, поддакивать, соглашаться. И именно эта готовность оказалась не нужной европейским и американским снобам, живущим в плену вековых комплексов по отношению к нашему Отечеству и презирающим его просто потому, что так положено исторически. Тут можно вспомнить и о Гитлере, не подумавшем, что можно распустить колхозы и выдать завоеванным русским оружие – если бы решился, может, и история пошла бы иначе, можно вспомнить и о тевтонах, оказавшихся для Александра Невского более неприемлемыми, чем сама Орда, и получается, что это вечная беда России в отношениях с Западом, которому и в наше время оказалось проще следовать прежним стереотипам (Запад должен поддерживать критиков Кремля! Запад должен поддерживать антироссийскую Украину! Запад должен противостоять Москве вне зависимости от того, чего хочет Москва!). Именно их высокомерие и недоверие и превратили прозападного Путина-2001 в прокитайского Путина-2021, и это счастье – иметь Россию как вечно согласного союзника, – вообще без боя и без реальных поводов и причин досталось коммунисту Си и ничтожеству Лукашенко. Именно сейчас, когда Россия так отвратительно заискивает перед ними, становится понятно – лучше бы перед Западом, но именно Запад этого не захотел, Запад, не Путин.

Рыцари подлого звания

20 октября 2021

Для человека советской культуры что такое орден – предмет. Не сказать, что орден то же самое, что медаль; у кого был дед фронтовик, те помнят – орден Отечественной войны или Красной звезды на правой стороне груди, медали – на левой, и ордена с колодками, как у медалей (Красного знамени, Славы), тоже на левой, выше медалей. Медаль круглая, плоская, чаще монохромная, иногда с добавлением красного. Орден – разноцветный, эмалевый, сложной формы, сплетение звезд, знамен, венков, даже шестеренок, если не «за бой», а «за труд». В постсоветской России наградную систему поменяли практически полностью, но идея осталась та же – есть медаль, круглая и монохромная, и есть орден, красивый и разноцветный, а так-то – что одно, что другое, жалуемый за заслуги предмет, аксессуар. Есть грубое слово «бляха», но оно вполне уместно – даже самый редкий и престижный бриллиантовый Андрей Первозванный – того же рода бляха, что и какая-нибудь самая стыдная медаль, которую в свое время называли «За половые заслуги».

Читая в школе про псов-рыцарей – тевтонских, ливонских, каких угодно, – мы даже не спотыкались взглядом о слово «орден», потому что уже знали, что такое омонимы – слова, звучащие одинаково, но значащие разное. Но на самом-то деле это был не омоним,