Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

class="p1">Свою.

Его.

Нашего прошлого.

Ничего из этого не требовало продолжения.

— Ты скучаешь не по мне, — сказала я.

— Откуда тебе знать?

— Потому что говоришь о том, как было.

— Это и есть ты.

— Нет. Ты скучаешь по себе рядом со мной.

Никита нахмурился.

— Что это значит?

— По человеку, которого я считала хорошим.

Он отступил.

Будто ударила.

— Я не считаю тебя чудовищем, — продолжила я. — Ты испугался взрослой жизни. Захотел свободы. Не смог отказаться от надёжности. Начал лгать. Потом защищал ложь. Это всё человеческое.

— Спасибо.

— Не благодарность. Человеческое не значит простительное.

— Ты никогда не ошибалась?

— Ошибалась.

— Тогда…

— Но мои ошибки не дают мне право требовать от пострадавшего второго шанса.

Снег усиливался.

На другом берегу зажглись окна.

Мы стояли возле места, которое когда-то считали своим.

Теперь это был просто мост.

Книжный.

Канал.

Город.

— Что мне делать? — спросил Никита.

Раньше я сразу начала бы составлять план.

Извиниться перед людьми.

Поговорить с родителями.

Съехать.

Пройти терапию.

Перестать общаться с Гошей.

Я знала, как исправлять чужую жизнь.

Именно этого он тоже хотел.

Чтобы я снова стала человеком, который организует.

— Не знаю.

— Соня.

— Правда.

— Ты ничего не посоветуешь?

— Нет.

— После всего?

— Именно после всего.

Он посмотрел на коробку.

На браслет.

Протянул мне.

— Это твоё.

— Нет.

— У нас было два.

— Этот твой.

— Я не хочу.

— Тогда выброси.

— Не могу.

Я взяла браслет.

Несколько секунд держала.

Металлическая пластина холодная.

«Дальше».

Когда-то это казалось обещанием.

Теперь — направлением.

Я положила браслет обратно в коробку.

— Оставь.

— Почему?

— Потому что прошлое было и твоим.

— Я думал, ты вернёшь свой.

Он достал второй браслет.

Мой.

Слово «вместе».

Я не знала, откуда он его взял.

Потом вспомнила: оставила у него в комнате перед разоблачением.

— Возьми, — попросил Никита.

Я взяла.

Посмотрела.

Шнурок потёрся.

Пластина поцарапана.

Вернуть себе?

Хранить?

Символ того, что было настоящим?

Я протянула обратно.

— Нет.

— Почему?

— «Вместе» закончилось.

Он не взял сразу.

Мне пришлось положить браслет на фотографии.

— Я не хочу, чтобы мы стали чужими, — сказал Никита.

— Мы уже.

— Это можно изменить.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что иногда чужими становятся не из ненависти. Просто больше не имеют права на прежнюю близость.

Он сжал коробку.

— И всё?

— Да.

— Столько лет и всё?

— Не «всё». Столько лет останутся.

— Но без будущего.

— Да.

Никита смотрел долго.

Потом кивнул.

Первый раз не спорил.

— Я всё равно буду ждать.

— Не надо.

— Не можешь запретить.

— Могу попросить не превращать ожидание в давление.

— Хорошо.

— И больше не приходи без приглашения.

— Хорошо.

— Не пиши моим родителям.

— Хорошо.

— Не обсуждай меня с компанией.

— Постараюсь.

— Нет.

Он выдохнул.

— Не буду.

— Спасибо.

Я пошла к мосту.

Никита не догнал.

Через несколько шагов обернулась.

Один раз.

Как героиня.

Он стоял под снегом с коробкой.

Потом я пошла дальше.

Не к нему.

Не к Марку.

В общежитие.

К себе.

Катя ждала возле входа.

Я увидела её сразу.

Серый кардиган.

Пакет с вещами.

Чемодан.

— Ты переезжаешь? — спросила я.

— Пока к подруге. После каникул поменяю комнату.

— Хорошо.

Она посмотрела в сторону канала.

— Ты была с Никитой?

— Да.

— Он просил вернуться?

— Это не твоё дело.

Катя кивнула.

— Прости.

Мы вошли в холл.

Она остановилась возле лестницы.

— Можно поговорить пять минут?

Я устала.

Не хотела ещё одного признания.

Но Катя уезжала.

— Здесь.

— Хорошо.

Она поставила чемодан.

— Я не хочу делать вид, что мы одинаковые жертвы.

Неожиданное начало.

Я молчала.

— Никита лгал мне, — продолжила Катя. — Но я знала, что лжёт тебе. Это не одно и то же.

— Да.

— Я знала, что отношения не закончены.

— Да.

— И мне нравилось.

Я посмотрела внимательнее.

Катя побледнела, но продолжила:

— Не то, что тебе больно. Тогда я старалась не думать. Мне нравилось, что он выбирает меня.

— Он не выбирал.

— Теперь понимаю.

— А тогда?

— Думала, если он идёт ко мне после тебя, значит, со мной настоящее.

Голос дрогнул.

— Я видела вас вместе. Злилась. Он говорил, что просто не может резко закончить. Я убеждала себя, что у вас уже ничего нет.

— Но приходила меня успокаивать.

— Да.

— Почему?

— Потому что боялась, что ты начнёшь проверять.

— То есть помогала скрывать.

— Да.

— И получала информацию.

— Да.

Прямо.

Без попытки смягчить.

— Когда он попросил сказать, что ему нужно пространство, я сказала.

— Знаю.

— Когда ты спросила про духи, сразу написала ему.

— Видела переписку.

— Когда думала рассказать, вспоминала, что он обещал расстаться после фестиваля.

— Удобно.

Катя кивнула.

— Очень.

Она сама использовала слово.

— Я придумывала историю о несчастной любви, — сказала она. — Что он застрял в отношениях, где его контролируют. Что я единственная понимаю. Что ты держишь его прошлым.

— И?

— Это позволяло не называть себя человеком, который спит с парнем подруги.

— Мы не были подругами долго.

— Достаточно.

Я не стала утешать.

— После той ночи я испугалась, — продолжила Катя. — Не твоей реакции. Последствий.

— Поэтому поддержала его версию.

— Да.

— Согласилась, что вы расстались.

— Да.

— Хотя знала.

— Да.

— Почему пришла сейчас?

— Потому что уезжаю.

— Этого недостаточно.

— И потому что не хочу делать вид, будто комиссия всё исправила.

Я смотрела.

— Не исправила.

— Знаю.

— Твоё выступление было важно.

— Но не отменяет.

— Нет.

Катя кивнула.

— Я не прошу дружить.

— Хорошо.

— И не прошу сразу простить.

— Хорошо.

— Но хочу извиниться без объяснений.

Она сделала вдох.

— Прости, что сознательно помогала тебе лгать. Что использовала твоё доверие. Что приходила в комнату после встреч с Никитой. Что знала и молчала. Что потом согласилась сделать тебя виноватой, когда испугалась.

Я слушала.

Признание было полным.

Никита говорил больше.

Дольше.

Но всё время возвращался к себе.

Катя говорила о том, что сделала мне.

Разница существовала.

Но не создавала близость.

— Я принимаю извинение, — сказала я.

Она подняла глаза.

— Это значит…

— Только то, что я услышала.

— Ты прощаешь?

Я подумала.

— Возможно, когда-нибудь.

Катя кивнула.

Слишком быстро.

— Но прощение не обязано означать близость.

— Я знаю.

— Мы не станем подругами.

— Знаю.

— И я не буду человеком, которому ты рассказываешь про Никиту.

— Конечно.

— Если встретимся, можем здороваться.

Она почти улыбнулась.

— Хорошо.

— И всё.

— Этого больше, чем я ожидала.

Она взяла ручку чемодана.

— Соня.

— Что?

— Он будет пытаться вернуться.

— Уже.

Катя опустила взгляд.

— И?

— Нет.

Она выдохнула.

Не облегчённо.

Не разочарованно.

Просто приняла.

— Тогда пока.

— Пока.

Катя вышла.

Чемодан стучал по порогу.

Я смотрела через стеклянные двери, как она идёт к машине.

Не простила полностью.

Но перестала ждать, что она навсегда останется одним поступком.

Возможно, это и было началом прощения.

Не дружба.

Не оправдание.

Признание, что человек