Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

Наконец, разделавшись со всеми делами и задержавшись на добрый час дольше, чем обещала няне, я нерешительно стояла в ординаторской, разрываясь между необходимостью выполнить обещание, данное Каллуму, и желанием пойти домой, хотя тем самым я подвела бы человека, который нуждался в моей поддержке. Я знала, что могу найти в себе силы, чтобы выслушать его и проявить доброту, но боялась, что если задержусь еще хотя бы на пять минут, то няня, которую так любили мои дети, откажется впредь за ними присматривать из-за моего непредсказуемого графика. Итак, я незаметно улизнула домой, стараясь не попасться Каллуму на глаза. Когда я только начинала работать врачом, то по утрам с улыбкой ехала в больницу — мне не терпелось заступить на дежурство. Меня переполняла гордость. Не просто за то, что я была врачом, а за то, что была врачом НСЗ — государственным служащим, чей упорный труд служил не для обогащения корпоративных акционеров, а для того, чтобы помогать пациентам. Но, судя по всему, бесчеловечной системе наконец удалось отравить мою любовь к медицине, к НСЗ — и прежде всего к пациентам. Я понимала, что после того, как летом истечет срок моего контракта, больше не смогу работать врачом НСЗ.

* * *

Когда 2016 год близился к концу, на BBC задались вопросом, «сломается» ли НСЗ в 2017-м. Ник Триггл, главный корреспондент BBC по вопросам здравоохранения, нарисовал довольно-таки мрачную картину возможного будущего организации. «Бывалые обозреватели начали говорить о возвращении в девяностые, когда вопросы о переполненных больницах и истории пациентов, годами ожидающих лечения, преследовали консервативное правительство Джона Мейджора практически на каждом шагу, — написал он в последнюю неделю 2016 года. — Может ли та же участь постичь и Терезу Мэй?» [64].

Его предсказание оказалось пугающе точным. Уже в первую неделю января 2017 года история о бесчеловечности и неоправданном риске, к которым неумолимо скатывалась наша система здравоохранения, прорвалась в национальную прессу. Речь шла о больнице «Вустершир Ройал», где от сердечного приступа умерла женщина, 35 часов прождавшая на каталке в коридоре. Еще один пациент, также лежавший на каталке, перенес обширное кровоизлияние из-за разорвавшейся аневризмы, и его тоже не удалось спасти. Муж третьей пациентки, оставленной в коридоре на целых 44 часа, после того как она перенесла инсульт, рассказал: «Это было ужасно. Медсестры старались изо всех сил, но им не хватало свободных рук. Творилось какое-то безумие. На каталках лежало как минимум двадцать человек. По коридору было не пройти. Один из санитаров признался, что пришлось разместить часть пациентов в дезинфекционной камере, по сути большой душевой комнате, чтобы поместилось больше коек. Подушки и одеяла закончились» [65]. Родственник другого пациента сравнил больницу с зоной боевых действий, дословно повторив показания, данные сэру Роберту Фрэнсису медсестрами Мид-Стафф.

В 2017-м в больнице «Вустершир Ройал» от сердечного приступа умерла женщина, 35 часов прождавшая на каталке в коридоре. И она была не единственной пострадавшей, не дождавшейся помощи.

Ситуация в этой больнице не была уникальной. Чтобы помочь развозить пациентов по домам и другим переполненным больницам НСЗ, подключились волонтеры Британского Красного Креста на лендроверах. Хотя это был далеко не первый случай, когда Британский Красный Крест оказывал помощь НСЗ, на сей раз глава этой благотворительной организации Майк Адамсон назвал сложившуюся ситуацию гуманитарным кризисом, заявив: «Мы видели, как людей отправляли домой без одежды; некоторые падали, после чего их не видели по нескольку дней, в то время как другие сутками не мылись, потому что никто не мог им помочь» [66].

Больницы по всей стране не справлялись с наплывом пациентов — им не хватало врачей, медсестер и свободных коек. Президент Королевского колледжа неотложной медицины доктор Таж Хассан сказал: «Цифры не в состоянии передать всю глубину страданий пациентов. Переполненность больниц может стать причиной смертей, которые вполне можно было бы предотвратить. Система неотложной помощи оказалась на коленях, несмотря на все старания медперсонала, пытающегося справиться с возложенной на него непосильной нагрузкой» [66].

В СМИ начали появляться истории о страданиях и унижениях пациентов: тяжелобольных свозили в больничные спортзалы, где не было ни баллонов с кислородом, ни тревожных кнопок, ни даже достаточного количества еды; взрослых размещали в детских палатах; в родильных отделениях не принимали беременных, чтобы разместить там неотложных пациентов; операции, призванные спасти людям жизнь, откладывались на неопределенный срок. Яркой иллюстрацией кризиса здравоохранения стал младенец с подозрением на менингит, который прождал пять часов в отделении неотложной помощи в импровизированной кроватке из двух поставленных рядом пластиковых стульев, застеленных одеялами [67]. Даже Саймон Стивенс, глава НСЗ Англии, сообщил членам парламента на заседании Комитета по контролю за расходованием государственных средств, что премьер-министр Тереза Мэй «сильно преувеличивала», когда уверяла, будто выделила НСЗ все запрошенные бюджетные средства. Стивенс ясно дал понять, что если государство хочет удовлетворить ожидания общественности от здравоохранения, то необходимо дополнительное финансирование. Он призвал правительство либо найти больше денег для НСЗ, либо откровенно сообщить людям, что произойдет, если этого не удастся сделать.

Недоверие к правительству из-за НСЗ достигло критически опасной отметки. В первые несколько дней национального кризиса министр здравоохранения решил залечь на дно. Его не было ни видно, ни слышно, и никаких комментариев происходящего от него добиться не удалось, что разъярило работников НСЗ. Я хорошо знала, как можно вновь поднять наш моральный дух. В чем мы больше всего нуждались в тот момент, так это в откровенности. В том, чтобы правительство занялось разрешением кризиса, вместо того чтобы его отрицать. Чтобы оно вступило в открытый и искренний диалог с общественностью и объяснило, что невозможно предоставлять отвечающие мировым стандартам медицинские услуги в условиях нехватки ресурсов. Если бы правительство честно признало реальность опасности, связанной с недостатком финансирования, то врачи и медсестры НСЗ смогли бы наконец почувствовать, что их услышали.

Яркой иллюстрацией кризиса британского здравоохранения стал младенец с подозрением на менингит, который прождал 5 часов в отделении неотложной помощи на двух поставленных рядом пластиковых стульях.

У меня появилась призрачная надежда на то, что Джереми Хант может нас удивить. Мой оптимизм основывался на том, что в разгар конфликта с младшими врачами Хант вызвался