Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

на первое место. Единственный способ почтить их мужество — это встать в один ряд вместе с ними и продолжить строить новую культуру, которая слушает, учится на своих ошибках и говорит только правду» [62].

Слова отличные, внушающие надежду и оптимизм. Но искренние ли? Вот что было написано в отчете дальше:

«В столь крупной и сложной организации, как НСЗ — когда действуешь под постоянным давлением и непрерывным надзором, а решения, от которых зависит жизнь или смерть, принимаются ежедневно, — каким бы могучим ни был профессиональный инстинкт поступать правильно, каким бы сильным ни было желание заботиться о пациентах, неизбежно возникают ситуации, когда проще утаить ошибку, убедить себя и окружающих, что все нормально, и занять оборонительную позицию» [62].

В 2015 году Генеральный медицинский совет постановил, что откровенность и открытость должны быть профессиональной обязанностью врачей Британии. Вот только на местах это все равно считалось доносительством.

Стремление утаить, отвергнуть, сжаться в защитном рефлексе весьма распространено, причем не только в больницах и среди отдельных людей, но и на уровне правительства. Мы все хорошо знакомы — а кто-то может сказать, что его и вовсе от этого тошнит — с пропагандой и подтасовкой фактов, не зря ведь существует целый легион работников правительственной пресс-службы, единственная задача которых — приукрашать реальность, чтобы убедить избирателей в эффективности Кабинета министров. Для работников системы здравоохранения все это особенно неприятно, если учесть, что теперь у каждого из нас есть профессиональное обязательство быть откровенным. У каждого, за исключением, судя по всему, руководящих кругов — господ политиков, которые, как показывает практика, просто не могут оставить факты в первозданном, неприукрашенном виде. У рядовых работников НСЗ складывается впечатление, что честность, подобно гравитации, только и делает, что тянет их вниз. Политики же свободно парят, не подверженные ее влиянию.

Нигде эта тенденция не проявляется так очевидно, как при обсуждении острого вопроса о нехватке медперсонала. Назвав драконовское сокращение штата (результат целенаправленной политики траста по урезанию расходов) одной из фундаментальных причин ужасов, царивших в больнице Мид-Стафф, сэр Роберт Фрэнсис справедливо отнес полную укомплектованность больниц к числу первостепенных задач НСЗ. Чтобы гарантировать, что пациенты больше никогда не станут жертвами столь отвратительного обращения, он недвусмысленно рекомендовал поручить Национальному институту здравоохранения и клинического совершенствования (NICE) разработать на основе практических данных рекомендации по минимальной численности больничного персонала. Сэр Фрэнсис выбрал NICE не просто так. В отличие от большинства быстро плодящихся полуавтономных организаций в рамках НСЗ, NICE всегда славился отсутствием контроля со стороны правительства, и в основе всех предложенных им рекомендаций неизменно лежал объективный анализ рентабельности и клинической эффективности.

Однако на рабочую силу, как известно, нужны деньги. NICE принялся собирать необходимую информацию и даже успел прийти к заключению, что требуется по меньшей мере одна медсестра на каждых восьмерых тяжелобольных пациентов, — только тогда можно гарантировать их безопасность. Но после победы Консервативной партии на выборах в 2015 году произошло нечто неожиданное: NICE внезапно объявил, что закрывает программу анализа численности персонала по просьбе НСЗ Англии, которая решила сама взяться за эту работу [63].

Сэр Роберт Фрэнсис не был в восторге. «Я удивлен и обеспокоен столь неожиданными известиями, — сказал он в интервью Health Service Journal, добавив: — Я не просто так рекомендовал, чтобы анализ проводил именно NICE: его основанный на практических данных аналитический подход позволил бы заполнить явные пробелы, присутствующие в обсуждении данного вопроса. Кроме того, преимущество NICE заключается в независимости, которой НСЗ Англии похвастаться не может» [63].

Многие небезосновательно боялись, что НСЗ Англии, тесно связанная с действующим правительством, сделает своим главным приоритетом снижение затрат, вместо того чтобы разработать разумные стандарты численности медперсонала, которые позволили бы предотвратить повторение истории Мид-Стафф. Руководители профсоюза медсестер и активисты кампании за обеспечение безопасности пациентов категорически осудили эту новость, причем среди них были, совершенно некстати для Джереми Ханта, родственники пациентов, умерших в больнице Мид-Стафф. Так, активистка Джулия Бейли, неустанно боровшаяся за проведение открытого разбирательства, охарактеризовала подобный ход как «полный позор» и предупредила Ханта, что, поддержав это решение, он окончательно утратит доверие пациентов и широкой общественности:

«Мы крайне разочарованы. Джереми Хант, столь рьяно рассказывающий о необходимости обеспечить безопасность пациентов, теперь собирается сделать огромный шаг назад. Мы не готовы возвращаться к темным временам. Мы слишком упорно сражались за проведение сэром Фрэнсисом расследования и теперь просто обязаны проследить, чтобы его рекомендации не остались без внимания и были приняты все необходимые меры, чтобы такого больше никогда не повторилось» [63].

Отказавшись от помощи Национального института здравоохранения в улучшении системы, НСЗ и министр здравоохранения потеряли доверие не только врачей, но и пациентов.

Вот она — горькая правда. Вопреки громким разглагольствованиям правительства, когда ситуация приняла критический оборот — а полноценное выполнение рекомендаций сэра Фрэнсиса слишком дорого обошлось бы казначейству, — на первое место вышло урезание расходов НСЗ, а вовсе не защита пациентов. Прямой ответ Джереми Ханта сэру Фрэнсису все больше казался пустозвонством. Складывалось впечатление, что, обсуждая проблему нехватки медперсонала, он предпочитал не откровенность, а запудривание мозгов.

14

Гемостаз

Пожалуй, самыми недооцененными героями человеческого тела являются обычные струпья. Только дети способны по достоинству оценить необъяснимую притягательность струпьев на заживающей ране. Будучи маленькой девочкой, я могла часами напролет скрупулезно сдирать с коленей кровяные корочки, периодически пробуя их на зуб, чтобы проверить, отличается ли запекшаяся кровь по вкусу от свежей. Оба моих ребенка, как я с удовлетворением успела отметить, тоже не избежали непреодолимой тяги к старым добрым струпьям на коже — и это в современном мире планшетов и Wi-Fi!

Будучи маленькой девочкой, я могла часами напролет скрупулезно сдирать с коленей кровяные корочки, периодически пробуя их на зуб, чтобы проверить, отличается ли запекшаяся кровь по вкусу от свежей.

Почти таким же необычным, как удовольствие, получаемое от сдирания струпьев, является процесс, который приводит к их образованию. С помощью реакции гемостаза (противоположность геморрагии) наш организм борется с кровотечениями, формируя тромбы, которые сдерживают кровь в поврежденных сосудах. Струпья же лишь конечный результат череды замысловатых химических реакций, происходящих в организме. Механизм свертывания крови — цепочка событий, которая приводит к тому,