Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

брызнула густая желтоватая жидкость. Все четыре квадранта живота были залиты гноем из-за воспаления аппендикса — худшего случая аппендицита консультант не встречал за всю карьеру.

— Запахло протухшей рыбой, — сказал мне Сэм. — Анестезиолог даже ненадолго вышел, так как его начало тошнить.

Позже консультант сказал Сэму, что, если бы они тогда не прооперировали девочку, она почти наверняка умерла бы.

Я ошарашенно слушала рассказ, ужасаясь при мысли о том, что могло случиться. Что, если бы Сэм оказался недостаточно решительным и сознательным, чтобы позвонить в два часа ночи своему начальнику? Что, если бы консультант оказался не столь именитым и не столь уверенным в себе и категоричный управляющий все же запугал его? Что, если бы маленькая девочка и дальше томилась в отделении неотложной помощи, до тех пор пока сепсис не захватил ее организм и она не умерла? Однако главным, пожалуй, был другой вопрос. Аише едва удалось выжить благодаря двум хирургам, бросившим вызов системе, в которой не врач, а человек в костюме определяет, можно ли проводить операцию, призванную спасти пациенту жизнь. Но что, если где-то еще, в какой-нибудь другой больнице детям везло не так сильно? Иными словами, может ли так быть, что другие Аиши уже не раз умирали из-за того, что больницы, в которых не было ни одной свободной детской койки, продолжали принимать машины скорой помощи с больными детьми, лишь бы избежать штрафа за отказ это сделать? Как вообще можно это узнать?

В 2016 в Британии девочке едва удалось выжить благодаря двум хирургам, бросившим вызов системе, в которой не врач, а человек в костюме определяет, можно ли проводить операцию, призванную спасти пациенту жизнь.

Никто не назовет такую систему здравоохранения хорошей. Никто. От этой истории мне захотелось расплакаться. Любого врача, а тем более мать, до ужаса пугает мысль о том, что какие-то безликие люди в костюмах могут с важным видом разгуливать по ночной больнице, поигрывая мускулами перед врачами. Не бюрократы, а врачи знают, в чем нуждаются пациенты, особенно когда те при смерти. И если финансовые трудности так сильно мешают оказывать медицинскую помощь — прямо сейчас, вне поля видимости, непосредственно в больницах НСЗ, — то с нашей системой здравоохранения, которую мы упорно желаем считать образцовой, явно что-то не так.

* * *

Трагедией и для врачей, и для медсестер, и для управляющих, и, конечно же, для пациентов, о которых мы усердно пытаемся заботиться, является то, что мы работаем в рамках системы, которая делает из нас идиотов. Практически у каждого больничного траста в стране многомиллионные долги, потому что его доходы гораздо меньше расходов на лечение пациентов. Разумеется, траст будет биться изо всех сил, лишь бы избежать штрафов за отказ принимать больных, ведь он уже и без того в финансовой яме и сверху ему грозят карательные меры за якобы безответственно израсходованные бюджетные средства. Сама система — в первую очередь утвержденное правительством требование сэкономить 22 миллиарда футов «за счет повышения эффективности работы», которое в любом случае не удастся выполнить, — вынуждает трасты урезать расходы при любой возможности, не говоря уже о том, чтобы не допускать тех, которых можно избежать.

За бюджет больниц НСЗ в Британии отвечают трасты, причем почти у всех них многомиллионные долги, из-за чего управляющие больницами пытаются любыми средствами избежать штрафов, даже ценой здоровья пациентов.

Но даже не это главное. Больше всего пугает, что той ночью нигде не было свободных коек. Ни в больнице Сэма, ни в какой-либо другой поблизости. Аише некуда было деваться. Даже если бы машину скорой помощи развернули у больницы Сэма, сколько еще миль пришлось бы проехать, чтобы найти больницу, согласную принять девочку? И какова потенциальная опасность длительных переездов для больного ребенка в крайне нестабильном состоянии? Слова, какими бы громкими они ни были, ничто по сравнению с реальностью. А реальность в случае с НСЗ такова, что порой бывают ночи, когда ребенок оказывается на грани смерти, потому что система не в состоянии предоставить ему необходимое медицинское обслуживание. А раз мой долг заключается в том, чтобы откровенно предупреждать пациентов об ошибках и недостатках медицинского ухода, то мне, равно как и всем, кто работает в рядах НСЗ, следует заявить во всеуслышание об этой удручающей реальности. Иначе как нам смотреть в глаза пациентам?

* * *

— Если вы признаете, что были не в себе, то мы все это уладим.

Под «этим» подразумевались дисциплинарные меры, которыми мне пригрозили от лица руководства одной из больниц, где я работала. За искренность, как я узнала, приходится платить. Мне хватило опрометчивости нарушить внутреннее правило траста, о существовании которого я даже не подозревала. И теперь я пожинала горькие плоды. Сложно передать словами, как я была напугана. Дисциплинарные разбирательства в медицине с ее жесткой иерархией и враждебным отношением к смутьянам — дело не из приятных. Узнав из полученного по электронной почте письма, что мне грозит официальное дисциплинарное наказание, я разразилась слезами. Подобные разбирательства затем преследуют врачей на протяжении всей карьеры, так как учитываются при ежегодной аттестации и при подаче документов на каждое новое место работы. Довольно мрачная перспектива для младшего врача, только начавшего карьеру, каким я тогда была. Именно поэтому трасту зачастую достаточно лишь намекнуть на официальное разбирательство, чтобы добиться молчания и повиновения.

Дисциплинарные разбирательства затем преследуют врачей на протяжении всей карьеры, так как учитываются при ежегодной аттестации и при подаче документов на каждое новое место работы.

— Что же мне теперь делать? — плакалась я мужу, охваченная паническим страхом.

Решение было принято за меня. Я получила еще одно письмо, сообщавшее, что меня вызывают к старшему управляющему, чтобы я лично объяснила ему свою подрывную деятельность. Перспектива получить взбучку от человека, прекрасно осознающего, что в его власти подпортить мое будущее в медицине, меня не прельщала. В ту ночь я спала мало и урывками.

Чаще всего дисциплинарные меры грозят врачам из-за того, что желание защитить пациентов вынудило их стать доносчиками. Они осознают, чем рискуют, отказываясь держать язык за зубами, но предпочитают поступить по совести, потому что считают своим долгом ставить интересы пациентов на первое место. Не сумев