Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

На лице одной студентки тут же промелькнула вспышка озарения.

— Можно я еще раз вас послушаю? — попросила она.

На этот раз она нацелилась на другую сторону груди и, разместив стетоскоп над верхушкой сердца, прямо над правым соском, громко ахнула от удивления и удовольствия. Следом и остальные студенты заерзали от радостного возбуждения. До них дошло, в чем дело, и группа прониклась благоговейным трепетом. Мистер Ходжес, должно быть, видел все это сотни раз, но все равно не смог сдержать широкую улыбку.

— Спасибо вам огромное, — сказала я ему на прощание. — Вы и представить не можете, как их порадовали, — и меня тоже.

* * *

В основе качественной медицинской подготовки лежат тысячи повседневных взаимодействий со старшими коллегами, благодаря которым вчерашние студенты постепенно превращаются в состоявшихся врачей. Плановое обучение — тот жалкий час в неделю, когда мне официально разрешается сдать пейджер, чтобы не отвлекаться на работу, — порой бывает действительно полезным. Но оно не заменит практических навыков, которые я приобретаю в процессе работы благодаря энтузиазму старших коллег и их неутомимому желанию передать свои знания следующему поколению врачей. Эти взаимоотношения — фундамент всего, что я знаю, и, чтобы они были эффективными, необходимо поработать бок о бок достаточно долго, вдохновляя, подбадривая и мотивируя друг друга.

Очень многие врачи больше всего на свете любят учить других. Руководство НСЗ, не знающее, что делать с низким моральным духом среди персонала, упускает из вида главное: ничто так не способно разжечь в нас страстную любовь к медицине с былой силой, как возможность вновь увидеть ее светящимися от энтузиазма глазами студента. Один хороший урок от опытного наставника поднимет моральный дух лучше, чем тысяча занятий по зумбе. Проблема только в отсутствии свободного времени. При сумасшедших нагрузках, с которыми врачи едва справляются, такая роскошь, как обучение других, становится непозволительной — какое бы чувство удовлетворения это ни приносило и какую бы важную роль в развитии НСЗ ни играло.

В основе качественной медицинской подготовки лежат тысячи повседневных взаимодействий со старшими коллегами и реальными пациентами. Плановое же обучение в аудитории играет меньшую роль.

Проще говоря, слишком многое из того, что побуждает отдельных врачей делиться с другими знаниями и опытом, сегодня поставлено под угрозу. Если отнять у нас время и возможность строить отношения с коллегами, то этой традиции — столь важной для будущего нашей профессии — грозит исчезновение. Мне вспоминается Гектор, герой пьесы Алана Беннетта «Любители истории», — учитель, точно подметивший суть процесса обучения: «Передайте другому. Вы все на это способны. Возьмите, потрогайте и передайте. Не мне, не себе, а кому-нибудь, когда-нибудь, где-нибудь. Передавайте дальше, ребята. Я хочу, чтобы вы все научились этой игре. Передайте другому» [60].

Слово «доктор» происходит от латинского глагола docere — «учить». И по моему опыту, лучший способ сохранить в душе благоговейный трепет и любовь к медицине заключается в том, чтобы снова и снова передавать эти чувства следующим поколениям. Однако в эпоху жесткой экономии, когда нужно отчитываться за каждый потраченный казначейством фунт, такие эфемерные понятия, как благоговение и искренний энтузиазм, а заодно и доброта, может быть, действительно неуместны. В конце концов, их не выразишь в количественном эквиваленте. На них не назначишь цену. Тем не менее, хотя эти качества и нельзя купить или продать, именно они вдохновляют персонал НСЗ больше, чем любые финансовые поощрения. А в ситуации утечки кадров, упадка мотивации, повсеместного выгорания на работе и рекордного количества больничных они и вовсе бесценны. Если мы хотим, чтобы наша система здравоохранения была первоклассной, то пора изменить отношение к этим ценностям.

13

Откровенность

— Привет. Можно к тебе заехать после работы?

Это не похоже на Сэма, моего старого приятеля из медицинской школы, — ни с того ни с сего звонить рано утром. Я только что отвезла детей в школу, а у него как раз закончилось ночное дежурство (он работал ординатором в отделении хирургии). По напускной беззаботности в его голосе я тут же догадалась: ему нужно поговорить. Через час или около того, после долгой муторной поездки по автостраде, во время которой приходилось усиленно бороться со сном, Сэм добрался до моего дома. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что ему не помешает крепкий кофе.

— Что случилось? Выдалась адская смена?

Приближался к концу 2016 год. Вот уже несколько месяцев газеты пестрели ужасными историями об НСЗ. Родильные и педиатрические отделения, а также отделения неотложной помощи, закрывающиеся по всей стране из-за нехватки врачей. Пациенты, часами торчащие на каталках в больничном коридоре. Безнадежно больные младенцы, которых, подвергая их жизнь потенциальной опасности, приходится везти за сотни миль, поскольку в ближайших отделениях реанимации нет свободных детских коек. А затем, за неделю до Рождества, совсем уж беспрецедентные новости: в СМИ просочилась информация о приказе отложить на целый месяц почти все плановые операции, чтобы снизить достигшую критического уровня загруженность больниц НСЗ. Вот так вот одним махом чиновники отменили множество операций. Сложно даже представить, в каком ужасном положении оказались сотни тысяч пациентов.

Как дежурный ординатор отделения экстренной хирургии, Сэм отвечал за всех пациентов, чье состояние ухудшилось за ночь, а также за всех новых пациентов, поступающих в отделение неотложной помощи и нуждающихся в осмотре хирургом, не говоря уже о таком пустяке, как проведение срочных операций в случае необходимости. Даже в лучшие времена ночные дежурства в отделении экстренной хирургии безжалостны к врачам, но эта ночь была чем-то из ряда вон выходящим.

В конце 2016 года в Британии на месяц отложили почти все плановые операции, чтобы снизить достигшую критического уровня загруженность больниц НСЗ. Сотни тысяч пациентов оказались в ужасном состоянии.

— Может, написать жалобу, Рэйч? Насколько далеко все должно зайти, прежде чем не останется другого выхода, кроме как обратиться в ГМС или в прессу?

— Сейчас ты не сможешь принять здравое решение: слишком устал, чтобы мыслить трезво. Прежде всего тебе следует выспаться.

— Ты прекрасно знаешь, что бывает со стукачами. Ты знаешь, что меня просто раздавят.

НСЗ давно славилась беспощадной жестокостью в отношении тех, кто пытался разоблачить ее политику, угрожающую безопасности пациентов. Карьера и жизнь таких людей шли под откос.

— Знаю. Я знаю, что они с тобой сделают, Сэм.