Рука на пульсе. Случаи из практики молодого врача, о которых хочется поскорее забыть - Рейчел Кларк

Случай, который разбередил душу моего друга, был связан с маленьким ребенком. В отделении неотложной помощи царила типичная для раннего утра суматоха. Все имевшиеся там стулья были заняты пациентами и их родными. Большинство ждало не менее шести часов, просто чтобы их принял врач, не говоря уже о лечении или госпитализации. Пьяницы и шовинисты выкрикивали ругательства в адрес больничного персонала. Кто-то распевал рождественские песни до звона в ушах. Многие, кипя от злости из-за долгих задержек, срывались на медсестрах. Посреди этого омерзительного хаоса Сэма попросили осмотреть восьмилетнюю девочку по имени Аиша, жаловавшуюся на боли в животе. Когда он отыскал ее, Аиша держала за руку мать. Сердце девочки бешено стучало, она была вся красная и горячая на ощупь и от сильнейшей в боли в животе не могла сдержать слез. Налицо все признаки острой инфекции. Сэм готов был поспорить, что дело в аппендиците. Повышенное количество белых телец в крови также свидетельствовало в пользу инфекции.

При сильном воспалении брюшной полости мышцы брюшной стенки становятся очень твердыми от непроизвольного спазма. Так организм пытается защитить оказавшиеся в критическом состоянии органы от внешних воздействий.

Между тем кое-что противоречило такому диагнозу. Когда Сэм ощупал живот девочки, тот оказался мягким. Как правило, при сильном воспалении брюшной полости мышцы брюшной стенки становятся очень твердыми от непроизвольного спазма. Поэтому Сэм не отправил Аишу в операционную. Никто не хочет оказаться в роли хирурга-мясника, без надобности вскрывшего маленькую девочку. Компьютерную томографию, которая могла помочь с диагнозом, провести также было нельзя: из-за слишком высокой для ребенка дозы радиации к этой процедуре прибегают только в случае крайней необходимости. Сэм решил какое-то время понаблюдать за Аишей. Он назначил ей антибиотики внутривенно, а сам начал собирать хирургическую бригаду для возможной экстренной операции.

Компьютерную томографию не делают детям без крайней необходимости: для них доза радиации, излучаемая во время этой процедуры, слишком велика.

Обычная работа дежурного младшего хирурга. Однако то, что произошло дальше, было уже не столь обычным. Внезапно перед Сэмом материализовался облаченный в костюм управляющий, ответственный за распределение больничных коек, и сообщил, что забирать ребенка в операционную запрещено, так как после этого его некуда будет положить. Более того, Сэм даже капельницу с антибиотиками не должен был ставить, потому что свободных коек нет.

— Я прошу прощения, но мне кажется, что вы недооцениваете всю серьезность ситуации, — спокойно объяснил он. — Если в течение следующего часа антибиотики не помогут, мне придется срочно прооперировать девочку, иначе она может умереть.

— Нет, это вы не понимаете, — настаивал управляющий. — У нас нет коек, и я настаиваю на том, что вы не можете отправлять пациентку в операционную. Если вы считаете, что ее нужно оперировать, то найдите какую-нибудь другую больницу, которая сможет ее забрать.

— Но если в больнице не осталось ни одной детской койки, — не сдавался Сэм, — то с какой стати вы позволяете скорым привозить к нам детей? Это небезопасно. Почему не перенаправляете их куда-нибудь еще?

А дело в том, что, когда больница закрывает двери для скорых из-за нехватки свободных коек, ей за это грозят серьезные штрафы. Управляющие стараются избегать подобной меры, потому что в распоряжении трастов, и без того нищих, попросту нет лишних денег на штрафы. Забыв обо всех остальных пациентах, которые дожидались приема, следующие два часа Сэм лихорадочно обзванивал больницы в округе, чтобы найти хоть одну, которая согласилась бы принять Аишу. Но тщетно. Нигде не было свободных коек.

Когда больница закрывает двери для скорых из-за нехватки свободных коек, ей за это грозят серьезные штрафы. При этом мест в больнице может и не быть, и в итоге пациенты просто ждут непонятно чего, не получая помощи.

— Даже не знаю, как я не ворвался в зал ожидания и не крикнул родителям, чтобы они убирались отсюда и нашли более безопасное место для своих детей, — сказал мне Сэм, схватившись руками за голову. — Но это единственное, на что меня хватило в тот момент.

Все сильнее переживая из-за состояния маленькой пациентки, которая уже начала бредить, он позвонил домой старшему врачу.

— Простите за беспокойство, но мне очень нужно ваше экспертное мнение, — объяснил он. — Я не знаю, как правильно поступить.

Меньше чем через полтора часа консультант прибыл в отделение и осмотрел Аишу. Он сказал, что никогда не видел, чтобы аппендицит проявлялся подобным образом, и согласился с Сэмом: поскольку состояние ребенка тяжелое, необходима диагностическая операция.

— Тянуть нельзя. Если ей станет хуже, она не доживет до завтрашнего утра.

Тут на горизонте снова появился управляющий и заявил — одному из самых опытных хирургов в больнице! — что ни при каких обстоятельствах не позволит оперировать Аишу.

— Для нее нет свободной койки, а значит, об операции не может быть и речи. Точка.

— Но послушайте, — возразил хирург. — Сейчас ведь она лежит на койке. На той, что в неотложке. После операции мы можем положить ее обратно, не так ли?

— Нет, не так. Это койка для осмотра, а не для госпитализации. Здесь осматривают детей, поступивших в отделение неотложной помощи.

Хирург выдержал паузу, прежде чем ответить. Можно представить, как сильно ему пришлось постараться, чтобы воздержаться от нецензурных слов.

— Если в больнице нет свободных детских коек, то с какой стати мы продолжаем принимать и осматривать детей в отделении неотложной помощи? Что, по-вашему, должно произойти, когда в результате осмотра выяснится, что ребенка нужно госпитализировать?

Управляющий не нашелся с ответом. Но даже явной обеспокоенности старшего врача и заверений в том, что без операции ребенок может умереть, оказалось недостаточно, чтобы его переубедить.

— Понятно, — резко бросил консультант. — Что ж, позвольте хорошенько вам все разъяснить. Я забираю этого ребенка в операционную. Вы можете, если хотите, позвонить главному врачу, разбудить его и заставить приехать сюда в пижаме — пусть скажет мне прямо в лицо, что он запрещает спасать жизнь этой пациентке. Тогда — и только тогда — я не стану оперировать девочку. Либо так, либо прочь с дороги.

На этих словах Сэм вместе с консультантом покатили Аишу в операционную, где вскрыли ей брюшную полость. Стоило скальпелю рассечь стенку живота, как под давлением