Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

В 1732 г. в должности «за шихтмейстера» определен на Алапаевский завод «к надзиранию лесов и куренному делу». Здесь получил звание шихтмейстера.

В 1739–1740 гг. – управитель Катайской земской конторы. В 1741–1746 гг. – управитель Алапаевского завода, берггешворен. В 1747–1751 гг. – управитель Сысертского завода. С июля 1750 г. – гиттенфервальтер.

В 1751–1753 гг. первый помощник управителей А. П. Калачева и Е. М. Арцыбашева в Пермском горном начальстве. В 1753 г. переведен управителем Екатеринбургской заводской конторы, с 1757 г. – обер-гиттенфервальтер.

В 1759–1761 гг. – возглавлял Оренбургское горное начальство.

Умер до 1765 г.

Ист.: ГАСО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 287. Л. 65–68; Д. 354. Л. 373–374; Д. 897.Л. 1–5; Д. 1071. Л. 271; Д. 1439.Л. 121–124; Д. 1393. Л. 87; Д. 1456. Л. 580–582; Д. 1525. Л. 254; Д. 1797. Л. 222–253 об.

Часть 2

Биографические очерки

Человек двух эпох: Степан Козьмич Неелов

Степан Козьмич Неелов родился в 1681 г. и родом был из тобольских детей боярских. С юности служил в системе тобольской администрации, в 1718 г. был поверстан в дворяне. Жизнь его до времени появления его на Урале исследована пока недостаточно детально, но в общих чертах понятна.

Факт появления С. К. Неелова в системе уральской горнозаводской службы, а за ним, по его протекции, Ф. Е. Неклюдова, И. Г. Замощикова, И. В. Аврамова и прочих «тобольчан», весьма примечателен. Известно, что арест губернатора М. П. Гагарина за злоупотребления состоялся по розыску дел 1715–1718 гг. Следствие в столице шло долго, в итоге 18 марта 1721 г. он был казнен. Сообщение о казни и, естественно, жесткое требование продолжить «розыск», найти и привлечь к следствию всех виновных, вскоре прислали в Тобольск. Конечно же, к 1721 г. об этом знали и подьячие. «Тучи», естественно, сгущались и над ними. Отсюда можно предположить: первые меры для спасения предпринял несомненно мудрый и дальновидный С. К. Неелов. В ноябре 1721 г. он предстал пред В. Н. Татищевым, подал ему прошение, в котором просил принять в горнозаводскую службу: «дабы по желанию ево повелено при заводах при которых не есть быть ему пока будет в том ево желание, чтоб ему заводскому делу по возможности своей, обучиться и на своих с компанейщики заводах мог бы заводское дело содержать»[163]. Василию Никитичу Татищеву, испытывающему сильнейшую потребность в опытных администраторах, Степан Козьмич понравился, и вскоре он написал в Берг-коллегию о Неелове следующее: «понеже он человек доброй и не пьяница и у дела был старым подьячим многое время… он великую помощь в деле покажет»[164]. Берг-коллегия нового кандидата одобрила, в службу горнозаводскую его приняли. Хотя жалованье на первых порах ему было определено небольшое – 50 руб. в год. Но участвовать в компании по строительству завода на Лобве не запретили. Да, вместе с компаньонами Неелов вложился в это предприятие. Весьма рискованное дело – без людей, опыта, в практически пустынном крае – заняться предпринимательством! В итоге он первым от этой затеи и отказался. Их дело к 1726 г. рухнуло окончательно.

Какие мотивы толкнули С. К. Неелова перебраться на Урал? В 1721 г. Степану Козьмичу было уже 40 лет. В любом возрасте, конечно же, можно что-то менять, но уйти с должности старого подьячего, уехать из дома, из столицы губернии, в необжитый край с туманным будущем… Чтобы совершить такой поступок, необходимы весомые мотивы.

Следом за С. К. Нееловым на Урале появились и другие тобольчане. Иван Васильевич Аврамов, который устроился комиссаром на Алапаевских заводах, с большим трудом «вырвался» из Тобольска на Урал Федор Ермолаевич Неклюдов, а затем присоединился к ним и «главный компаньонщик» – Иван Григорьевич Замощиков.

Авторы имеют серьезное основание сомневаться в искренних намерениях этих людей служить государству и Отечеству именно в системе горнозаводского управления – все они на новых должностях практически сразу же отметились «неблаговидными поступками», все привлекались позднее в качестве подозреваемых к следствию в Тобольске, в Тайной канцелярии в 1720-х – 1730-х гг.[165]

С прибытием на Урал В. И. Геннина на его имя «посыпались» жалобы от крестьян на притеснения со стороны местных комиссаров. Неудивителен факт их отсутствия до приезда генерала: противостоять притеснениям и злоупотреблениям комиссаров местному населению было трудно. Зверства Т. М. Бурцева на заводах, поборы и взятки тобольчан были постоянными, но жаловаться на них было практически бесполезно – столица губернии более чем в 600 верстах, капитану В. Н. Татищеву не до них, а местные начальники повязаны круговой порукой.

Когда приехал на Урал генерал В. И. Геннин, он довольно быстро узнал, что С. К. Неелов взятки берет деньгами, зерном, живностью и в целом нечист на руку. Небольшие, по сравнению с проступками других комиссаров, грехи. Вилим Иванович «вины» Степана Козьмича простил, но впредь ему наказал, чтоб «лишнего с мира отнюдь под жестоким им наказанием ничего не сбирать» [166]. А так как управитель Уктусского завода отправлялся в Нерчинск, в марте 1723 г. С. К. Неелова перевели на строящийся Исетский завод земским комиссаром с окладом «против комиссара Бурцева» 125 рублей годовых. В его ведение перешли изъятые от губернской администрации, переданные горнозаводской власти приписные к заводам крестьяне в Алапаевском, Каменском, Камышловском «и вновь приписные к Исетским заводам слободы». Огромное хозяйство, но Неелов должен был справиться.

Так служил С. К. Неелов до июня 1726 г., до реорганизации в России судебной системы, которая практически затронула и горнозаводское ведомство. Поэтому в сентябре этого года земская контора была временно, до указа свыше, «сообщена с Обер берг амтом». Вилим Иванович приказал С. К. Неелову быть камериром «над приписными крестьянами к заводам суд и протчее, что имелось в земской канторе иметь ему и отправлять те дела особливою канторою». В случае, когда дела были слишком сложными и контора принять решение не могла, то «идти в Обер берг амт», где «ему присутствовать против членов позволить, давать стул и рассуждения по оным, ево, земским делам». То есть С. К. Неелов имел «голос, яко член», но в другие горнозаводские дела ему вступать не надлежало.

15 июня 1727 г., на основании решения Верховного тайного совета от 15 марта, последовало новое распоряжение В. И. Геннина – земскую и заводскую контору присоединить к Обер-бергамту, камериру С. К. Неелову «сидеть членом место обер-цегентнера», жалованье получать 200 руб. в год. Отличный должностной и финансовый старт. Степан Кузьмич отказался быть компаньоном строительства Лобвинского завода, да в 1728 г. у них за «неисправностями» вообще отобрали привилегию. Этим фактом он испортил отношения с друзьями-то-больчанами И. Замощиковым и Ф. Неклюдовым.

До 1731 г. С. К. Неелов заседал в Обер-бергамте, курировал судебные и земские дела огромной территории. Но что-то в его жизни случилось, и 14 ноября обер-цегентнер написал обширное, на 6 листах, «покорнейшее доношение» В. И. Ген-нину с просьбой уволить