Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

Но В. Н. Татищев не мог не подчиниться требованию и отправил С. К. Неелова в Тобольск. Маркшейдер А. Лавров поехал описывать хоромное строение Степана Козьмича в Арамильском дистрикте, в деревне Рудянка; капитан Л. Житков описывал «пожитки» в Кунгуре. Все описания сохранились в архивном деле, ценные, редкие документы о житье-бытье солидного служащего первой половины XVIII века. Примечательна в этих описях одна деталь: осталось тайной содержимое сундука С. К. Неелова, «обитое железом и кожой, закрытого на замок». Вскрыть его не смогли, должны были отправить в Екатеринбург.

В мае 1735 г. С. К. Неелов вернулся в Екатеринбург. Можно лишь гадать, чем бы закончилось дело по огромной сумме, и авторы почти уверены – не смог бы выкрутиться канцелярист, который покрывал «откаты» откупщикам. Но его спас указ Анны Иоанновны об амнистии, который был «получен в Тобольске 15 апреля 1735 г.», о том, что доимки до 1718 г. взыскивать не велено. О болезнях С. Неелов забыл, и вновь просил должность. В. Н. Татищев определил его главным казначеем, и 8 июля Степан Козьмич вступил в должность. Получил опытного помощника – специалиста «в щетных делах» Панфила Кирилловича Алексеева. Работал на этой должности около полутора лет, в январе 1737 г. перебрался в Кунгур, где вновь возглавил Пермскую контору судных и земских дел.

Но что-то все-таки не сходилось у следователей со Степаном Козьмичом Нееловым – дела по следствию отправили в Тайную канцелярию. Да еще подьячий И. Мелентьев, служивший с 1720-х гг. на Урале, публично битый кнутом, но прощенный, показал на С. К. Неелове «важное дело». 3 августа 1740 г. под караулом его отправили в Москву в Канцелярию тайных и розыскных дел. Что там разбиралось – пока неизвестно, но стоит упомянуть об указе е. и. в. 1740 г., в котором объявлялась амнистия по служебным злоупотреблениям. Однако беда в этот раз не обошла стороной дом С. К. Неелова: в августе 1741 г. в Москве, на следствии, но в Сибирском приказе, был и зять Степана Козьмича – К. А. Гордеев, умерший в этом же году в старой столице. На плечи Степана Козьмича легла ответственность за воспитание внуков-сирот.

Вернулся С. К. Неелов в Екатеринбург без наказания. Выплатили ему положенное, но задержанное жалованье, и в ноябре 1741 г. он вновь у дел в Кунгуре[171]. Служил в последующее время беспорочно.

С 1745 г. он возглавил в Екатеринбурге контору судных и земских дел. В 1755 г., в связи с командированием Н. Г. Клеопина в Москву, временно стал исполняющим должность первого члена Канцелярии. А после его возвращения вновь стал руководителем вышеназванной конторы.

Служить ему было суждено до самой смерти: умер Степан Козьмич 22 марта 1758 г. зрелым человеком семидесяти семи лет, практически на рабочем месте.

Коллизии судьбы Федота Лодыгина

Федот Меркурьевич Лодыгин родился в 1709 г. в Соли Камской в семье священнослужителя. Получил в детстве качественное домашнее образование: в доме было много книг по различным отраслям знаний. Старший брат писал комедии и «вирши». Службу Федот начал с 1723 г. церковнослужителем.

После смерти отца, а в 1728 г. и старшего брата, Ф. М. Лодыгин решил перейти на службу в горнозаводское ведомство, был принят копиистом с 12-рублевым окладом в Пермский бергамт, который в это время располагался на Пыскорском заводе.

Здесь случилось первое приключение: нерадивый канцелярист И. Мелентьев, битый не раз батожьем (а впоследствии публично кнутом), увидел в Ф. М. Лодыгине конкурента и в 1729 г. написал на него донос: «копиист Лодыгин Россию матерно бранит». Началось следствие, в ходе которого было установлено, что И. Мелентьев узнал о «матерной брани» Лодыгина от С. Г. Владычина и сразу же, не уточнив детали, донес об этом в бергамт. Выяснилось также, что Ф. М. Лодыгин всего лишь «поучал» недавно прибывшего на Урал московского школьника А. Завьялова, который допустил ошибку в написании титула российского императора. Наказали в конечном итоге всех (И. Мелентьева – за лживый донос, а А. Завьялова – за ошибку), кроме Ф. М. Лодыгина.

В апреле 1730 г. копиист индивидуально, в составе штата бергамта, принял присягу второй раз новой императрице. Через год написал первое прошение с просьбой повысить чин и оклад. Руководитель К. А. Гордеев и члены бергамта, высоко оценив работу и способности Ф. М. Лодыгина, решили: копиист всегда трезв, не только усердно и добросовестно выполняет собственные обязанности, «но и исправляет дела за нерадивых повытчиков», а они «токмо прочтя, расписываются». Решение было положительным: с августа 1731 г. Ф. М. Лодыгину «быть подканцеляристом в заводском, земском, горном повытьях» с окладом в 30 руб. Солидная прибавка: сверху он сразу получил 18 рублей, иным в эти годы прибавляли только по 6 рублей.

На этой должности он навел строжайший порядок в делопроизводстве, оформлении и сдаче вовремя решенных дел в архив. Недаром руководители бергамта – А. И. Порошин и А. В. Лавров, – уже в мае 1733 г. просили Сибирский обер-бергамт перевести Ф. М. Лодыгина из подканцеляристов в канцеляристы. Ссылались при этом на указы Сената о том, что приказные люди все равного состояния быть не могут, «одни в делах искуснее и прилежнее, а другие нерадивые». Они писали: должность свою Ф. М. Лодыгин правит прилежно и исправно, «сверх того за всеми подьячими по определению Пермского бергамта в приказных делах имеет смотрение». Бюрократическая волокита растянулась на год – лишь с июня 1734 г. Ф. М. Лодыгин стал канцеляристом с 60-рублевым окладом. Вновь серьезная прибавка к жалованью.

В конце 1734 – начале 1735 гг. произошли серьезные перемены: бергамты были переименованы в горные начальства, и новое, уже Пермское горное начальство переехало на Егошихинский завод. Прибыл сюда, уже в должности протоколиста, и Ф. М. Лодыгин, оставив на прежнем месте работы идеальный порядок. На новом же месте работы он столкнулся с невообразимым хаосом в канцелярских делах.

В мае 1735 г. когда Егошихинский завод и его хозяйство инспектировал первый помощник нового Главного горного командира В. Н. Татищева А. Ф. Хрущев, протоколист объявил ему устную жалобу на нерадение подчиненных в оформлении документов при передаче дел в архив. Начальник обещал принять меры, но обещание не выполнил. После этого дважды писал Ф. М. Лодыгин доношения руководителям Пермского горного начальства, просил и устно помощи в наведении порядка – все оказалось тщетно[172].

Через год, в марте 1736 г., на Егошиху пожаловал новый генерал. Уставший от тяжелой дороги Кунгур – Пермь, к тому же больной, Ф. М. Лодыгин решил попытаться получить помощь у генерала, написав доношение о безобразиях в делопроизводстве и архивном деле в шести пунктах на двух страницах. Видимо, рассчитывал, что В. Н. Татищев прочитает и примет меры. Но