Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

Приобщившись к горнозаводским делам, Ф. М. Лодыгин обнаружил у себя страсть к «прииску каменьев» и руд. На Северском заводе, «сверх положенного дела, когда можно свободное время получить», решил осуществить мечту – найти свинцовую, серебряную и даже золотую руду. Объездил округу, нашел руду, оборудовал «при казенной квартире в удобном месте своим коштом пробирную печку». Провел первые опыты. 12 января 1746 г. составил и отправил в Екатеринбург два доношения специалистам с описанием результатов своих опытов. Просил выдать на продолжение поиска руд двух человек «на мой кошт», а также без денег, «а если так нельзя, то за деньги» снабдить необходимыми «пробирными припасами».

Присланные образцы свидетельствовал дотошный и опытный специалист Е. Рюмин. Результаты были отрицательные – «никаких металлов не оказалось». А из Канцелярии ответствовали: «людей посылать не для чего», а ежели желает иметь «пробирные припасы, то покупать здесь из казны, и впредь ему так стропотно что чего в себе не содержит, наугад не именовать»[182]. Слабое утешение рудоискателю. Но новое свое увлечение Ф. Лодыгин сохранит до конца жизни.

Творческая активность Ф. Лодыгина на горнозаводской службе проявилась и в ином качестве. Озаботившись неэффективной работой коннодействующих машин по выливанию воды из шахт Гумешевского рудника, но, будучи на должности управителя Северского завода, нашел место на реке Полевой для строительства плотины и сооружения здесь вододействующих механизмов, соединение их специальными коммуникациями с шахтами для выкачивания воды. Специалисты поддержали идею, составили чертежи и планы, в Канцелярии в 1756 г. решили вододействующую систему строить[183].

В январе 1748 г. впервые вел следствие. Разбирал дела о фиктивной продажи суши вместо железа на Туринском заводе. Предложил жестокое наказание ворам, но Канцелярия это наказание смягчило. В 1751 г. уже берггешворен вместе с А. Калачевым полгода вел следствие на всех Гороблагодатских заводах, где управители погрязли в пьянстве, ссорах и взятках. В итоге его назначили управителем Туринского завода. На этой должности он оставался вплоть до передачи предприятия в частные руки в 1754 г.

В этом же году поехал с Н. Клеопиным в Москву на создаваемую П. И. Шуваловым комиссию по совершенствованию горнозаводского дела в стране. По решению членов Канцелярии их оценка его работы: «так как нет хороших канцеляристов в помощь взять берггешворена Лодыгина, который до обер-офицерских чинов много времени был при канцелярских делах».

По возвращении из Москвы гиттенфервальтер Ф. Лодыгин в 1756-1758-х гг. возглавлял округ Алапаевских заводов. Алетом 1758 г. отправился в Нерчинские заводы вновь с Н. Клеопиным и оставался там долгое время, получил чин обер-бергмейстера. Здесь ему представилась возможность вновь заняться рудоискательством. К тому же он получил в конце 1763 г. официальный об этом приказ. И 12 февраля 1764 г. с командой отправился из Нерчинска в Красноярский уезд, в район Удинска, Канского острога «к поиску серебра и золотосодержащих руд». О том, как сложилась его последующая жизнь, пока неизвестно.

Жизнь и смерть Дмитрия Одинцова

Судьба казанского дворянина Дмитрия Тимофеевича Одинцова, думается, вполне может быть рассмотрена в качестве своеобразной жизненной модели служилого дворянина, родившегося на заре XVIII столетия. Предки его были служилыми людьми, и, получив домашнее образование, он в 1715 г. пройдя дворянский смотр, был, как тогда говорили, «взят» в Московскую артиллерийскую школу[184]. Учился там до 1720 г., когда попал в число школьников, включенных в команду капитана В. Н. Татищева для службы на Урале.

Прибыв на Урал, в Кунгур, в декабре 1720 г. в команде других учеников артиллерийской школы[185], Дмитрий Одинцов довольно быстро начинал адаптироваться к условиям уральской горнозаводской службы. Забегая вперед, заметим, что Одинцов отличался работоспособностью, был способен и готов к освоению новых знаний, «служил беспорочно», невзирая на огромные трудности первых лет. Из группы прибывших с ним товарищей по школе – С. Братцева, А. Калачева, А. Карташева, С. Сабанеева, – он стал, пожалуй, самым успешным и ярким представителем корпуса уральского горного офицерства.

Но был у него серьезный недостаток, не позволивший ему дослужиться до ранга генерала, – резкость суждения и заносчивость.

В Кунгуре уже в 1721–1722 гг. под командой капитана Берглина занимался обследованием рудных месторождений, поиском места для строительства заводов. В 1723 г. В. И. Геннин, распределяя должности и обязанности, приказал Д. Одинцову в Кунгурском горном начальстве «принять рудные дела», весь медный промысел, приходно-расходные книги у капитана Берглина[186]. Д. Т. Одинцов за дело взялся рьяно – то ли команды иностранца утомили, то ли хотелось себя показать. Первое, что он сделал, – «изодрал» письмо на имя Берглина и заявил: «ныне де команда моя, а не капитана Берглина» и «я де ево, капитана, не слушаю и ему не подсуден». Вскоре последовали жалобы и доношения на имя Билима Ивановича от Берглина, в которых он писал, что «в крайнюю беду попал и принужден стать под командование Одинцова», «и коли я ему что скажу, так от него и доброго слова не слыхать и спесь ево безмерно умножалась». Решение генерала было следующим: за самовольство наложить на Д. Т. Одинцова штраф в размере месячного жалованья[187].

Тем не менее Д. Т. Одинцов действенно и ярко проявил себя на новом поприще. Был активным строителем и временным управителем Егошихинского завода. Трудился на возведении Пыскорского завода.

В 1725 г. был призван в Екатеринбург к новому делу. По пути из Кунгура забрал «школьников», многие из них были больны, в том числе и «французскою болезнию». Новое назначение получил тяжелое – сменить А. П. Калачева (он уезжал с медью в Москву) на Лялинском заводе [188].

Первое посещение Ляли для Д. Одинцова было относительно коротким. В 1727 г., получив чин берггешворена с годовым окладом в 48 руб., он был направлен на Пыскорский завод, где на Григоровой горе под руководством В. Ф. Штифта изучил маркшейдерское искусство, пробирное и горное дело[189]. Получил аттестат и вновь проявил свой непокладистый характер – на банкете, в апреле 1727 г., стал зачинщиком избиения иностранного специалиста А. Корса и членов его семьи. Событие обрело серьезный резонанс: А. Корс собрал компромат на всех членов горной команды Пыскорского завода, включая В. Ф. Штифта, и подал жалобу на имя В. И. Геннину. Сибирский обер-бергамт прислал для разбирательства на Пыскор К. А. Гордеева[190]. В результате «разбора дела» Д. Одинцов наказания избежал. Даже напротив, в 1728 г. за свое «прилежное радение» получил прибавку к окладу до 72 руб. годовых. В 1730 г. его годовое жалованье составило уже 100 рублей.

В 1728 г. он был переведен с Пыскорского завода на Явлинский. Здесь он пытался обнаружить рудные запасы, проложил новую, почти 100-верстовую дорогу до основного Конжаковского рудника, совместно с иностранными специалистами организовал производство купороса