Вечные Пески. Том 11 - Лео Сухов

таковых у меня было сделано большинство. Вот как чувствовал, что нужны будут именно такие. И если вспомнить, как любят аристократы сначала бить по врагу кавалерией… Думаю, у меня после такого боя хватит жизненных сил ещё тысяч на двадцать «нашёптышей», а то и на все сорок… Юглы ведь тоже, умирая, жизненную силу будут отдавать, не только их наездники.

Хорошо ещё, мы встали на нужном фланге войска Эрегихона. Менять расположение не пришлось. Просто, когда войско пришло в движение, мы стали разворачиваться к врагу. Вестовые сбивались с ног, со стороны ставки разносились приказы, которые передавали по цепочке командиров. Войско медленно разворачивалось к дворцу, а мой отряд, находясь на левом фланге — вставал напротив сторонников Совета.

Наши враги зашевелились. Лоялисты ровняли ряды, а сторонники Совета строились так, чтобы размести мой отряд одним ударом. И, как я ожидал, вперёд выдвинулась кавалерия на юглах. Страшная сила, способная в местных боях снести любую преграду. Собственно, нас и собирались смести, а пехота уже довершила бы разгром. После чего силы Совета обрушились бы в тыл войску Эрегихона.

Оно как раз прошло забор вокруг дворцового сада. И теперь надвигалось на силы лоялистов. По моему знаку кочевники Тадара, отъехав за спины, приготовили луки. Их задача была засыпать врага стрелами, а лишь потом идти в ближний бой.

Ну а песчаных воинов за стеной из моих людей я переместил так, чтобы встретить бронированных всадников аристократов. Ферт, Ашкур и Мирим готовились каждый к своему шёпоту. Ферт и Мирим должны были поднять каменные шипы на пути кавалерии. Ашкур должен был устроить воздушный вихрь. А я шептал, по мере накопления сил призывая всё новых «нашёптышей».

Со стороны дворца донеслись звуки боя. Это лоялисты вступили в бой с силами Эрегихона. А противостоящий нам враг сдвинулся с места. Мерно двигались шеренги дружинников, кавалерия на юглах приближалась, вырвавшись вперёд.

Если бы враги сделали ставку на обход с флангов, пришлось бы туго. Однако враг всё ставил на один хороший удар. И это была ошибка. Не стоит так делать, когда у тебя подавляющее преимущество в численности. Лучше растягивать и окружать. Хотя… В этой жизни, кажется, только я считаю жизни своих людей.

Всадники на юглах набрали разгон в последнюю сотню скачков. Да и шептуны противника постарались: подняли ветер, бросавший моим людям песок в лицо. Так-то рассчитали всё хорошо… Мои ослеплённые бойцы ничего не могли сделать во время первой сшибки. Да только всё это оказалось бесполезным.

Сначала мои бойцы прыснули в сторону, выпуская на волю плотное подобие строя из моих «нашёптышей». А затем на пути всадников на юглах, прямо перед первым рядом песчаных воинов, из земли выстрелили каменные шипы. Штука не самая крепкая и опасная. Человек — не демон. Придумает, как обойти такое препятствие. Вот только скорость всадникам пришлось, в любом случае, снизить…

И в этот момент в бой вступили «нашёптыши». Они молча, проскальзывая между шипов и выставив копья вперёд, врезались в замешкавшихся врагов. Со стороны сшибки долетел звон, крики и шипение ящеров. Позади строя врагов поднялся ещё один ряд каменных шипов, отсекая пути к отступлению. А в меня сразу полились потоки жизненной силы.

В воздухе замелькали стрелы кочевников, обрушиваясь на подступающую пехоту врага. Всё новые и новые песчаные воины устремлялись в бой. Со стороны противника полетели заговоры шептунов. Видно, там командиры осознали, что происходит что-то странное. Быстро осознали, к слову. В предутреннем сумраке как-то поняли, что их всадники попали в ловушку. И даже попытались переломить ситуацию.

Ферт, Мирим и Ашкур подняли над моими людьми щиты, стараясь прикрыть от вражеского шёпота. Мои люди начали медленно отходить, как и было приказано в самом начале. Я не собирался стоять до последнего, удерживая врага. Моя задача была потрепать его, не дать в первый момент ударить в тыл Эрегихону. Эту задачу мои люди и выполняли.

Когда вражеская пехота добралась до места сражения всадников на юглах и моих «нашёптышей» — и тех и других было примерно равное количество. Моих — тысяча, и всадников — что-то около восьми сотен. К сожалению, выучку регоев, противостоящих моим песчаным воинам, я недооценил. Всё-таки те, умирая, забирали одного-двух «нашёптышей» с собой. И я просто не успевал делать новых.

Пехота противника охватила место боя, беря в кольцо и песчаных воинов и всадников. В это самое время кочевники моего отряда выехали в первые ряды и принялись бить прямой наводкой врага из луков.

А все мои новые песчаные воины принялись скапливаться перед строем моих людей, готовые принять на себя первый удар врага. Если смогу сделать их так много, что они сдержат противника, мои люди должны были разойтись в стороны и нанести удары с тыла и флангов, пользуясь скоростью переханов. Если не получится удержать врага, то моим бойцам предстояло помочь «нашёптышам», стоя позади и орудуя длинными копьями поверх голов.

В любом случае, мне пришлось поднапрячься, чтобы собрать достаточно сил для встречи наступающих рядов дружинников. Шептунам моего отряда тоже пришлось потратить много сил, удерживая защиту над людьми и атакуя врага с расстояния — пока была такая возможность.

И в этот момент враги совершили серьёзную ошибку. Вместо того, чтобы продолжить движение и постараться размазать мой отряд, они решили всё-таки воспользоваться численным преимуществом и разойтись в стороны.

Перестроение такого большого отряда — дело небыстрое. Пока всем донесёшь приказ, пока люди развернутся и займут позиции… Чем дольше враги медлили, тем больше «нашёптышей» вставало из земли, песка и пыли перед моим отрядом. И как бы враг ни расходился, мои песчаные воины растягивали строй не хуже.

Командование сил Совета тоже поняло ошибку. Где-то вдали забили в гонг, требуя, видимо, начать наступление. Однако оно так и не состоялось.

Именно в этот предрассветный час царь сделал свой ход.

Сначала утихли звуки боя со стороны дворца. Оттуда донеслись крики. В одних читалось ликование, в других — злость. Я не удержался, обернулся в седле и с удивлением увидел, что войско Эрегихона откатывается назад, а силы лоялистов множатся, пополняемые триосмиями царский стражи и отрядами — я даже поморгал, потому что не поверил — храмовой стражи.

Я принялся махать Ситранису, показывая, что и нам бы надо отходить. Мои нашёптыши тоже начали пятиться. А следом начало отход и войско сторонников Совета.

Сил у царя было, может, и немного, но здесь и сейчас, когда все успели друг друга потрепать, даже капля могла оказаться решающей. Хотя, как выяснилось, не такая уж и