Вопросы феминологии - Коллектив авторов

Эпоха Нового времени, начавшаяся с предпринятого Декартом, а за ним Контом, разделения объекта и субъекта, а также с признания главенства субъекта, изменила определение понятия «искусство». Замена теории подражания теорией экспрессионизма показала центральную роль человека не только в качестве создателя произведений искусства, но и как субстанциального начала этих произведений. В рамках данной теории источником произведений искусства служит не внешний мир или мысленные образы Плотина, но постижения, фантазии и духовные прозрения человека. Взгляды Фрейда и Юнга, говоривших о бессознательном, только укрепили теоретические результаты этой теории, и к концу XIX – началу XX вв. искусство вдруг превратилось в сферу проявления абстрактных постижений феноменов человеком. Одним словом, искусство было криком этих абстракций в форме художественных произведений. В области теории экспрессионизма (теории, считающей искусство внутренней рефлексией человека) превалировали взгляды таких мыслителей, как Толстой, Коллингвуд и Кроче (Шепард 1375, гл. 3).

Редукция понятия «искусство» от феномена подобия к индивидуальному мировоззрению превратила искусство современного мира в искусство личное, и появление новых определений искусства, в частности теории формы и теории красоты, в некоторых случаях совершенно прервало всякую связь между художником и произведением искусства. Так, Ролан Барт, провозгласив теорию смерти автора, считал, что произведение искусства обладает сущностью, независимой от личности художника (Пейн 1379, гл. 1). С победой социологических теорий искусства над философскими американец Джордж Дики выдвинул институциональную теорию, в рамках которой критерием определения произведения искусства он считал не экзистенциальные основы искусства, а его принятие одним из социальных институтов (Кэролл 1386:355).

XIX-XX вв. стали временем появления различных теорий, определяющих понятие «искусство». Но наряду с этими теориями бытует мнение, что искусству изначально невозможно дать точного определения. Ряд последователей Витгенштейна, одного из наиболее влиятельных философов двадцатого столетия, полагает, что искусство неопределимо в силу его творческой, кипучей и динамичной сущности. Они убеждены, что если искусство ограничить, то оно перестанет быть искусством. Поэтому для того, чтобы то или иное произведение относилось к области искусства, оно по необходимости должно избегать любых определений и ограничений (Там же:328).

Все эти краткие сведения призваны лишь показать разнообразие мнений относительно понимания сущности искусства, которое не ограничивается и ими, поскольку во всех отраслях философии и социологии искусства всегда открыты возможности для новых исследований данного понятия.

Таким образом, наиболее полным определением понятия «искусство», которое могут предложить западные теории, является следующее. Искусство – это одна из сторон отражения способности человека к воображению и уподоблению в форме различного рода изобразительных произведений, музыки или скульптуры. Ярко выраженное присутствие в искусстве элемента воображения как близкого ему по природе красноречиво говорит о его сущности.

2. Искусство в сфере исламской мысли

Что касается исламской цивилизации, то здесь искусство имеет совсем другую историю. Наличие самых разных видов искусства, которые, согласно принципу соответствия понятия «искусство» определенной эпохе в жизни народов и обществ, отражали характер и убеждения доисламских арабов, обусловило отрицательное отношение ислама к искусству. И хотя арабская поэзия достигла наивысшей точки развития в области красноречия, что подтвердил даже Повелитель верующих ‘Али (Дашти 1379, мудрое изречение 255), все же по своей социальной и идеологической функции она была иной. Эта инаковость, восходящая не к самой сущности поэзии, но к поэту, отмечена в Коране словами «за ними следуют заблудшие» (аш-Шу‘ара 26:224).

Музыка и связанные с ней искусства не имели особенного преимущества перед другими искусствами той эпохи, а во многих случаях даже казались более низкими, поскольку они определялись рамками той же культуры и скорее способствовали нравственному упадку, нежели выполняли ту здоровую функцию, которой могло бы обладать искусство.

Для того чтобы пояснить эту мысль, необходимо задуматься над одним вопросом. Искусство – это понятие, выработанное человеком, а не идея, существовавшая до него. Источником произведений искусства, которые поначалу зарождаются в воображении художника, может быть некий запредельный образ, однако в любом случае они являются делом рук художника или плодом его мысли и воображения. Таким образом, мировоззрение художника, общество, в котором он живет, одобряемое и осуждаемое, в которые он верит – все это и многое другое вмешивается в его воображение, художественное и интеллектуальное творчество. От общества, погрязшего в дискурсе обыденности и невежества, нельзя ожидать создания грандиозных памятников искусства. Порабощенное воображение видит в зеркале произведений искусства собственное отражение, а не «отражение луноликих Божьего сада», по выражению Маулави:

«Те воображения, что являются ловушкой для святых, суть отражения луноликих Божьего сада!» (Маулави 137I:4)

Доисламское арабское общество не обладало искусством, выполнявшим правильную функцию, поэтому казалось совершенно естественным, что недавно появившаяся религия, утвердившая свои основания на божественной природе («…по врожденной природе, заложенной Аллахом в людей» [ар-Рум 30:30]), станет противодействовать декадентскому искусству. Безусловно, это противодействие явилось результатом двух факторов: во- первых, новая религия считала, что искусство воспитывает любовь к телесным удовольствиям, а, во-вторых, женщина занимала в нем более заметное положение, нежели мужчина. Танцовщицы и певицы низвели понятие об искусстве до самой низкой его точки, превратив в способ возбуждения стремления к получению плотских удовольствий. Несомненно, с социальной точки зрения традиция держать невольниц создавала для этого соответствующие предпосылки.

Ислам возвысил сущность искусства, а также, предложив в качестве эталона Слово Аллаха, придал немалую ценность изяществу стиля, составлявшему основу красоты речи. Пророк Мухаммад, сокрушая идолов в Ка‘абе, удерживал Повелителя верующих ‘Али и некоторых сподвижников от того, чтобы они рвали изображения ‘Исы [= Иисус] и его Матери (Буркхардт 1376:153). Неоднократно подчеркивая необходимость обладания «красотой голоса» (саут ал-хасан) и напевного провозглашения азана, ислам наложил печать одобрения на все эстетические склонности человека. Коран называет красоту творения сущностным фактором его появления и с помощью гиперонимии делает красоту синонимом творения в таких айатах, как «Который прекрасно сделал всякую сотворенную Им вещь.» (ас-Саджда 32:7) и «Воистину, сотворили Мы всякой вещи в меру!» (ал-Камар 54:49). Такие заменательные слова, как «Воистину, Аллах Прекрасен и любит красоту!», а прежде всего возрождение созданной по самой своей сути красивой человеческой природы побудили мусульманина, преодолевая все препятствия, стремиться к красоте и ее проявлению в форме мелодичных слов, изящного орнамента и архитектуры.

Очевидно, что поразительный рост исламского искусства и архитектуры по всему исламскому миру явился следствием вдыхания в безжизненное тело памятников искусства духа ислама, основанного на учении Корана и пророка Мухаммада. При этом можно признать, что в некоторых своих формах оно сознательно впитало в себя достижения предшествующих цивилизаций. Избегание объективации внешних изображений и