Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

происходит в две фазы: «разрушение национальной структуры угнетенной группы» с последующим «навязыванием национальной структуры угнетателя»[860]. Такое определение явно применимо к австралийскому случаю: по его словам, «нет никаких сомнений в том, что основной факт австралийской истории – это оккупация континента народом-захватчиком и лишение собственности с безжалостным уничтожением другого народа». Также не может быть никаких сомнений, продолжил он, в том, что «общество, традиционная культура и религия аборигенов были разрушены, экономическое существование аборигенов, их языки, их личная безопасность, свобода, здоровье и достоинство были уничтожены». В том, что были большие человеческие жертвы, сомневаться не приходится, и он указал на Тасманию, Викторию и Новый Южный Уэльс. «Если когда-либо какому-либо народу приходилось выдерживать нападение на свое существование, подобное тому, что описал Лемкин, то, похоже, это произошло за последние 200 лет в Австралии».

Затем Барта заявил, что проблема с рассмотрением австралийской истории как примера геноцида заключается в том, что в Австралии «геноцид» стал пониматься как синоним Холокоста. Он прокомментировал последствия: очень ограниченное представление о применимости концепции геноцида означает, что австралийцы могут и будут продолжать не понимать, что тень лежит в их собственном прошлом. «Что бы ни происходило в нашем прошлом, это было не так», – как он выразился. А если ничего подобного не было, значит, все было не так уж плохо. Это нельзя назвать геноцидом. Барта настаивает на том, что называть австралийскую колониальную историю геноцидом – не значит приравнивать ее к Холокосту; Холокост на самом деле был «политикой геноцида, доведенной до крайнего предела»[861].

Другой проблемой, связанной с описанием австралийской ситуации как геноцида, был, конечно, вопрос о намерениях. Во второй статье, опубликованной три года спустя, Барта продолжил рассмотрение этого вопроса, развивая идею геноцидных отношений, в отличие от геноцидной политики[862]. Возвращаясь к различию между геноцидным государством и геноцидным обществом, которое он начал развивать в первой статье[863], он теперь утверждал, что в австралийском случае присвоение земли, подразумевающее «отношения геноцида», было «фундаментальным для типа общества, а не для типа государства»[864]. Барта писал, что дело не в злой воле одной из сторон, а в «объективном отношении» между белыми капиталистическими производителями шерсти и черными охотниками-собирателями, отношений по поводу земли, которые и обусловили геноцидный характер колониализма в австралийском контексте[865].

Работа Барты постепенно оказала определенное влияние в Австралии, хотя и не на специалистов – историков Тасмании. В статье 1994 года, озаглавленной «Нация и смешение рас» (Nation and MiscegeNation), Патрик Вулф выдвинул сходную с Бартой версию, описав колониализм поселенцев в Австралии как имеющий «логику уничтожения», поскольку колонизаторам в первую очередь нужна была земля, а не рабочая сила[866]. Реймонд Эванс и Билл Торп, эксперты по истории аборигенов в Квинсленде, также подхватили некоторые предложения Барты, предложив концепцию «индигеноцида» в качестве альтернативы концепции геноцида по отношению к коренным народам[867].

В конце 1990-х годов политические события вновь оказали влияние на австралийскую историческую науку, как это было в 1940-х и 1970-х годах. Доклад Комиссии по правам человека «Вернуть их домой» (Bringing Them Home) 1997 года, в котором рассказывалось об истории и последствиях изъятия детей у аборигенов в XIX и XX веках, привлек внимание общественности к проблеме геноцида. В докладе утверждалось, что австралийская практика повторного перемещения детей подпадает под определение геноцида, используемое в Конвенции ООН 1948 года о геноциде, ратифицированной Австралией в 1949 году. Конвенция, в частности, включает «насильственную передачу детей данной группы другой группе» с намерением уничтожить первоначальную группу полностью или частично. В докладе поясняется: «Геноцид – это не только массовое убийство людей. Суть геноцида заключается в действиях с намерением уничтожить группу, а не в степени реализации этого намерения»[868]. Но это объяснение осталось без внимания. Большинство австралийцев понимают под геноцидом массовые убийства и особенно Холокост и были шокированы и возмущены тем, что изъятие детей было названо геноцидом.

Доклад «Вернуть их домой» повлиял на обсуждение темы геноцида в Австралии не только в связи с украденными поколениями, но и с фронтирным насилием и исчезновением коренных народов после колонизации. К 2000 году интерес к этой теме среди австралийских историков возродился. А. Дирк Мозес, как и Барта, специалист по немецкой истории, но как австралиец, интересующийся вопросом геноцида в австралийской истории, подверг критике понятие Барты о геноцидных отношениях, утверждая, что нельзя в такой степени отказаться от намерения. Свобода воли, настаивал он, является необходимым условием. Скорее, колонизация как исторический процесс обладает геноцидным потенциалом, который высвобождается в определенных обстоятельствах, названных им «геноцидными моментами». По его мнению, доказательства показывают, что термин «геноцид» менее уместен по отношению к Тасмании, нежели к Квинсленду (который редко обсуждался в этом контексте)[869].

В следующем году Генри Рейнольдс в своей книге «Несмываемое пятно? Вопрос о геноциде в истории Австралии» (An Indelible Stain? The Question of Genocide in Australia’s History) привел аналогичные аргументы.

Изложив определение геноцида в Конвенции ООН 1948 года о геноциде, он проанализировал ряд исторических событий в Австралии и пришел к выводу, что, хотя австралийская граница, в частности Квинсленд, была отмечена «моментами геноцида», «когда поселенцы и полиция систематически преследовали определенные группы аборигенов с намерением их уничтожить», колониальная Тасмания не представляет собой ни одного из таких моментов[870]. По его мнению, здесь не было доказательств намерения правительства уничтожить народ: по его словам, хотя губернатор Тасмании Артур «был полон решимости победить аборигенов и добиться окончательной экспроприации их земель, мало свидетельств того, что он хотел выйти за рамки этой цели и уничтожить тасманийскую расу полностью или частично»[871].

Разрыв между международным и национальным подходами в основном сохраняется, хотя с появлением как минимум двух сборников эссе и публикацией в журнале исследований геноцида (Journal of Genocide Research) ряда статей, сравнивающих разрушение тасманийского общества с геноцидами коренных народов в других странах, в Америке и на юге Африки, этот разрыв сокращается[872]. Тем не менее, несмотря на растущее обсуждение, большинство международных исследователей геноцида по-прежнему считают термин применимым к Тасмании, а большинство специалистов по тасманийской истории по-прежнему так не считают[873].

Заключение: все-таки геноцид

Отделение Австралийского региона от международных дебатов и научных исследований имело пагубные последствия для обоих. Ученые, изучающие геноцид, заявили, что Тасмания – это случай государственного планирования и массовых убийств – на основе недостаточной осведомленности о событиях, в то время как общее избегание слова «геноцид» в Австралии означает нежелание специалистов по австралийской истории заниматься сравнительным и концептуальным