Глазами ополченца. Фронтовой дневник. 1941-1945 - Георгий Иванович Лебедев

В первый день наступления гитлеровцев наша армия четырежды отбрасывала противника, и лишь пятая попытка прорваться вглубь нашей обороны на Ольховатском направлении имела для немцев частичный успех. В центре гитлеровцы продвинулись было на 6–8 км, но застряли здесь перед новым рубежом нашей обороны. Зато на обоих флангах гитлеровцы потерпели полную неудачу.

Впереди наступавших вражеских войск группами по 10–15 машин шли «тигры» и «фердинанды». За ними следовали средние танки группами по 50–100 машин, пехота. В боевых порядках танков на бронетранспортерах следовала пехота. Артиллерия своим огнем и группы бомбардировщиков бомбовыми ударами прокладывали путь танкам и пехоте.

Очень плачевным для гитлеровцев оказались результаты первого дня наступления, на которое возлагалось столько надежд Гитлером, и когда противник располагал свежими силами и возможностью осуществить свой план.

Советская артиллерия и бронетанковые подразделения в Курской битве полностью оправдали возлагавшиеся на них надежды только благодаря продуманному плану командования, рассчитанному на изматывание и истощение сил противника в первую очередь, а также на массовый героизм и моральное превосходство советских воинов, оснащенных новой боевой техникой. Эти «козыри» и дают нам возможность бить надменных захватчиков, даже вооруженных «тиграми», «пантерами», «фердинандами».

Только величайший героизм патриотов и самообладание даже в неравном бою, проявленные в Великую Отечественную войну членами партии, комсомольцами-ленинцами, беспартийными большевиками, имена которых порой, а точнее – зачастую, остались неизвестными, дали нам возможность в Курской битве потопить в собственной крови захватчиков и остановить страшное нашествие вражеских полчищ. Это массовый героизм, сломить который не может даже превосходящий силой и техникой противник, когда оказывается, что одного этого превосходства в силе и технике недостаточно. В самом деле, вот на одной стороне – два пулемета в руках двух наших патриотов. На другой – танки, батальон пехоты, рота пулемётчиков. Ну какое же тут – выражаясь словами Г. И. Успенского[139] – равновесие? Диспропорция потрясающая. И тем не менее…

«Ленинское знамя» сообщает о героизме двух комсомольцев

Два комсомольца-пулемётчика, младший лейтенант Мармышев[140] и сержант Рябов[141] в течение семи часов ведут неравный бой, сеют смерть и раны в ряды захватчиков.

Мармышев и Рябов обороняли небольшой клочок земли. Им приказано держать этот рубеж до последней человеческой возможности. И они держат. Батальон немецкой пехоты и рота автоматчиков бросается на двух героев-комсомольцев, чтобы захватить этот небольшой, но важный клочок земли. Впереди пехоты гремят гусеницами вражеские танки, прикрывая пехоту.

Но не дрогнули, не растерялись комсомольцы перед таким грозным нашествием, не потеряли самообладание.

Десяток танков прорываются в тыл героям. Два пулемёта обрушивают свинцовый огонь на наседавших гитлеровцев и отсекают пехоту от танков.

Вражеская пехота залегла. Немцы повели артиллерийский и минометный огонь против двух пулемётчиков. Земля содрогалась. Огненные взрывы глушат и слепят глаза. А Мармышев и Рябов мужественно держатся.

Но вот осколком ранило в голову Мармышева. Рябов поспешил перевязать рану друга. Замолкли оба пулемёта. Вражеская пехота возликовала. Поднявшись во весь рост, захватчики двигаются вперед. Однако радость преждевременна. Собирая остаток сил, Мармышев даёт длинную очередь, и гитлеровцы, оставляя десятки трупов, вновь залегли. Ранен в грудь Рябов, но он продолжает подавать ленты. Подбит кожух пулемёта. Без охлаждения ствол пулемета накалился. А дальше еще хуже – кончились боеприпасы, а немцы всё ближе.

У героев остается еще 12 гранат, и они решают 10 из них израсходовать на гитлеровцев, а остальные две на себя.

Один снаряд разорвался в траншее двух советских пулемётчиков. Убит Мармышев. Рябов получил второе ранение в грудь. Рябова засыпало землей. В траншею заскочили немцы. С остервенением озверелые люди топчут ногами Рябова, а он притворился мёртвым. Когда немцы ушли, Рябов кое-как добрался до своих.

Дорогой ценой заплатили захватчики за смерть Мармышева и раны Рябова. Два советских пулемётчика-комсомольца уничтожили около трехсот гитлеровцев.

Сегодня седьмые сутки вражеского наступления. Курская битва продолжается.

Огромной лавиной наземной и воздушной техники обрушились гитлеровцы на орудийный расчёт молодого батарейца Панова П. Я.[142] и наводчика орудия – Фадеева С. М.[143] Тридцать танков с железными страшилищами «тиграми» впереди, прикрывая пехоту, идут в наступление, чтобы уничтожить бесстрашный смертоносный орудийный расчет. Пикирующие стервятники обрушивают на батарею бомбы с такой мощью, что земля и дым застилают воздух. Наступающие танки приблизились на выстрел. Пора. Но наводчик Фадеев вышел из строя. Панов занимает место раненого товарища и метким выстрелом подбивает головную машину – «тигр». Танк остановился, попятился, хочет развернуться, но Панов вторым снарядом, сохраняя самообладание, попадает в борт и поджигает танк. «Тигр» горит.

Пушка Панова бьёт безостановочно. Вспыхнул второй «тигр». Но гитлеровцы засекли, видимо, местоположение пушки и на неё обрушились десятки снарядов, а стервятники носились над батареей, засыпая её бомбами.

Не дрогнул Панов. С возгласом «За народ! За Родину! За Сталина!» – он посылает в гитлеровский стан снаряд за снарядом.

Кровопролитный неравный бой длился несколько часов, и гитлеровцы с «тиграми» и «фокке-вульфами» вынуждены были отступить перед двумя героями-батарейцами. А 6 «тигров» и 5 танков остались стоять, догорая, с развороченными бортами и башнями, перед батареей. Около двух батальонов вражеской пехоты рассеял и уничтожил орудийный расчет Панова.

Оба друга, Панов и Фадеев, за свой подвиг удостоены звания Героев Советского Союза.

Сегодня 5 июля, ожила и наша дубрава. Идут машины за машиной. Приезжают товарищи с переднего края за перевязкой и медикаментами. Напряжение боя требует и того и другого в огромных количествах.

Приезжающие товарищи возбуждены до крайности. Это возбуждение передаётся и нам. Товарищам дорога каждая минута. Они помогают нам в выполнении их требований. Они тут же рассказывают нам подробности боёв, о героизме наших воинов.

Приезд товарищей с переднего края необычен. Необычность выражалась прежде всего в том, что машины буквально влетали в нашу дубраву с предельной скоростью. Но больше всего необычность сказывалась в людях.

Вот фармацевт Петя Рыбалкин[144]. Мы его знали всегда за флегматика, медлительного в движениях человека, очень скупого на слова, ещё более скупого на улыбку. А сегодня его не узнать. Едва осадил шофёр с ходу машину, как Петя выскочил из машины и в большом возбуждении быстро направился к нам. Глаза горят от волнующих переживаний. Лицо живое, подвижное, озарённое милой улыбкой.

– Здравствуйте, товарищи, – обратился он с отрывочными фразами ко мне и Галине Калякиной. – Наконец-то началось… Большое, важное… Земля дыбом, а мы стоим насмерть. Даже зубы «тигра» не могут прогрызть нашу оборону.

Это слово «наконец» Петя произнёс неспроста. Бездействие на фронте зачастую переносится очень тягостно людьми, которые не могут найти себе дела и от бездействия впадают иногда в меланхолию. Но вот начался один из величайших поединков артиллерии и