Егерь. Звери и люди - Николай Скиба

весил меньше, чем выглядел — и пошёл к Режиссёру. Пацан не упирался, обхватил меня за шею и спрятал лицо в моё плечо. Я почувствовал его тёплые слёзы сквозь ткань.

— Держись. Крепко держись.

— У-у-гу.

Я закинул правую ногу на хребет Режиссёра, перевалил Тимку и сел сам. Шерсть Альфы под ладонями текла, как живая вода.

Режиссёр коротко моргнул. Воздух вокруг нас сжался в невидимый купол — лес вдруг почти полностью замолчал, словно я ушёл с улицы в избу.

Альфа оттолкнулся…

И поляна провалилась вниз.

Хвоя, ельник, земля — всё уехало куда-то под нас, скукожилось в тёмное пятно и осталось позади. Я обнял Тимку крепче, пацан вжался лицом мне в воротник.

Высота набралась за пару секунд. Под нами поплыла тёмная полоса леса, расчерченная узкими прорехами — там, где шли просёлки. Над нами повисло чёрное небо без звёзд с тонкой полосой рассвета на востоке.

Где-то далеко на юге, в этой серой полосе, поднялась целеустремлённая чёрная тень, которая уже двигалась к нам.

— Не выронишь, дядь? — голос у пацана ушёл в шёпот.

— Не выроню. — Я сильнее сжал руку у пацана на спине.

Под Режиссёром раскрылись крылья ветра, и мы устремились к деревне с бешеной скоростью.

Альфа шёл по воздуху на высоте метров пятидесяти над пологом леса. Скорость была такая, что меня вжимало в его шерсть, как ветер вжимает в седло на полном галопе. Тимка сжался у меня под рукой и почти не дышал — всё равно чувствовал боль от полёта.

— Его зовут Тенежор, — вдруг сказал мне мальчишка, и я молча кивнул.

Тварь даже дала сама себе имя…

Под нами стелился чёрный лес. Где-то далеко на западе шла красная нить — рассвет уже лез на горизонт.

Тёмная полоса на юге росла.

Я повернул голову. Тенежор приближался. Он не шёл по воздуху, а лился через него, как чернила вливаются в воду, и каждая секунда добавляла ему длины. Метров двести между нами, может, чуть меньше.

Генерал настиг нас над лесом.

Я услышал его раньше, чем увидел — низкий звук, как гул натянутого провода. Он шёл сзади и сверху, и от него заломило зубы у самого корня. Тимка сжался.

— Дыши, — сказал. — Дыши ровно.

Из облаков справа выпал огонь.

Огненный тигр размером с избу — с гривой из живого белого пламени — обрушился на Тенежора корпусом, как обрушивается скала. Удар был такой, что воздух вокруг нас дрогнул и купол качнулся.

Режиссёр мгновенно поймал равновесие.

Тенежор взвыл. Тёмный клин отлетел вбок, потерял форму, рассыпался в клочья и снова собрался — уже в полукилометре.

Тимка поднял голову.

— Не смотри, — сказал я.

— Это… кто?

— Альфа Огня. Мой друг.

Пацан всё равно посмотрел — а я не стал удерживать. Пусть видит. Ему очень нужно видеть, что за него дерутся.

Тенежор развернулся и рванул снова — ниже, узкой полосой, почти у самых крон. Обходной манёвр. А тварь не тупая.

Я быстро сканировал бой. Альфа Огня был сильнее, но Тенежор брал другим — у него не было физического тела, которое можно сломать. Он растекался, гасил инерцию удара и собирался вновь, не теряя скорости. Тварь не пыталась убить Тигра, она пыталась его обойти. Ей нужен был только пацан.

Альфа Огня поднялся выше и встретил её снова — ударил пламенем из груди и отбросил. Сухой взвыл второй раз, злее, и тут же пошёл в обход с другой стороны.

Режиссёр тяжело качнул головой.

Я почувствовал через пакт, как Альфа Ветра быстро сжал воздух вокруг хвоста — как кулак перед ударом.

Воздушное лезвие, спрессованное до плотности стали, ударило Тенежора с фланга. Тёмный клин разрубило надвое. Половинки швырнуло далеко вниз, где они снова начали судорожно сливаться воедино. Это дало нам ещё секунд десять форы.

— Дыши, — повторил я Тимке. — Смотри на меня. Дыши.

Пацан перевёл взгляд на моё лицо. Губы у него дрожали, но сам держался.

Я выдохнул.

И тут же снова втянул воздух. Тень вернулась! Склеилась гораздо быстрее, крутанулась в воздухе, нашла равновесие и пошла снова — на этот раз обходом, по дуге.

Тварь.

Альфа Огня погнался за тенью.

Я почувствовал толчок — Режиссёр прибавил ещё. Скорость поднялась в полтора раза. Воздух в куполе остался стоячим, а вот под куполом пошёл свист — поток ветра скользил по невидимой стенке.

Тимка повернул ко мне лицо.

Глаза у пацана были опухшие, веки красные. Слёзы давно высохли — холод свою работу сделал. Серые зрачки смотрели на меня снизу.

— Дядь…

— Молчи. Не трать дыхание.

— Он нас… догонит?

— Не догонит. Тигр сдержит.

Пацан кивнул, а я снова поднял глаза и поискал тень. Она шла где-то слева в облаках. Альфа Огня сразу за ней. Я видел только огненный росчерк в серой массе пара. Удар, ещё удар. Тень снова взвыла — но на этот раз глуше и дальше.

Под нами проступило что-то новое — тонкая полоска дыма на горизонте. Крыши, стены Мираны, а посередине деревни — дерево, которое светилось изнутри и виднелось с километра.

Древо Жизни.

Добрались.

Облегчение не пришло. Слишком рано — всё самое сложное ещё впереди.

— Тимка, — сказал я. — Сейчас сядем у того Древа. Готовься.

— У-угу.

— Когда сядем — не отпускай меня. Пока сам не скажу. Понял?

— Понял, Макс.

Я обернулся через плечо. Где-то в облаках слева ещё шёл огненный росчерк — Альфа Огня сражался с Сухим. Но тёмная полоса опять выскользнула, и стало ясно — тигр не сможет удерживать её бесконечно.

У нас в запасе минут пять, не больше. А потом тень всё-таки пробьётся.

Режиссёр пошёл на снижение. Деревня под нами быстро росла.

Я обнял Тимку крепче и мысленно обратился к Альфе Огня.

— Мы на месте.

Ответа не дождался.

Воздух под куполом завибрировал. Я почувствовал толчок снизу — Режиссёр притормаживал на воздушных лапах, как тормозит рысь перед прыжком в траву. Деревня увеличилась от точки до полного размера за пару секунд.

У дальней стены мелькнула Майра, кричащая что-то Стёпке. Парень увидел нас, вскинул голову, поднёс ладонь ко рту и заорал на всю деревню:

— Макс прилетел! Он с Режиссёром! — но крик ушёл куда-то под нас, потому что Режиссёр шёл быстрее его голоса.

Кто-то стоял прямо у ствола, кто-то выбегал из ближнего сруба, кто-то размахивал руками.

Из ближайшего сруба вылетел первый жнец. Через секунду за ним вылетели второй и третий. Все они выглядели по-разному: кто без шапки, кто без полушубка, кто с топором в руке, а кто с пустыми