Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг

А на этой треноге пулеметчик может работать как по наземным целям, так и вести плотный зенитный огонь по низколетящим самолетам. Угол возвышения отличный, вертится на все триста шестьдесят градусов. С такой машиной твоя мотопехота сможет не только за танками поспевать, но и сама кого хочешь в степи на запчасти разберет.

Для сравнения, немецкие Ганомаги имели чуть более толстую броню и рациональные углы наклона, что делало их более защищёнными по сравнению с американскими М3. Зато на М3 был крупнокалиберный пулемёт, они были надёжней, быстрей, имели большую дальность хода и лучшую ремонтопригодность.

Кроме обычных бронтеранспортёров были и зенитные, со спаркой новеньких 23 миллиметровых авиапушек. Мы по-прежнему имели хорошую зенитную защиту, что было немаловажно. Бригада перевооружалась, механики-водители уже вовсю осваивали американские коробки передач на «Студебеккерах» и бронетранспортерах, а наводчики привыкали к баллистике новых 122-миллиметровых танковых орудий.

Вечером, проходя мимо парка новой техники, я увидел, как бойцы Одинцова, вооружившись банками с белой краской, аккуратно выводят с помощью трафарета на литых башнях ИС-1 и усиленных лобовых плитах Т-43 до боли знакомые, оскаленные медвежьи морды. А позже их нарисовали и на капотах и бортах бронетранспортёров.

Мы, как змея сбросили старую, изрубленную шкуру. Мы обросли новой, непробиваемой сталью. И теперь «Бешеные медведи» готовились к летней кампании, чтобы показать вермахту, что Сталинградский котел был для них лишь началом конца. В отличие от остальных я знал про Курскую битву, когда наши деды и прадеды окончательно сломали хребет нацистскому вермахту. Вот только теперь результат будет совсем иной. Тогда, несмотря на победу потери у нас были страшные, до 60 — 70 % техники. Сейчас, с новыми ИС-ами, Т-43 и самоходками результат сражения будет совсем другим. Конечно потерь будет не избежать, но они будут в разы меньше. Не знаю, куда нас кинут сейчас, до Курской битвы ещё почти полгода и она точно будет, в этом историю на изменить, но я более чем уверен, что моя бригада примет в ней самое деятельное участие.

Интерлюдия. Ставка Верховного Главнокомандования. Кремль. Март 1943 года.

За окнами кабинета сгущались ранние весенние сумерки. Мокрый снег бил в стекла, но в просторном кабинете Верховного Главнокомандующего было тепло и накурено. На большом столе, застеленном зеленым сукном, лежала огромная оперативная карта. Линия фронта, еще недавно упиравшаяся в Волгу, теперь отодвинулась далеко на запад, образовав в районе Курска, Орла и Белгорода гигантскую, угрожающую дугу — Курский выступ.

Иосиф Виссарионович Сталин неспешно раскуривал трубку, мерно прохаживаясь вдоль длинного стола. Напротив него стояли первый заместитель наркома обороны маршал Жуков, начальник Генерального штаба маршал Василевский и нарком танковой промышленности Малышев.

— Значит, немец затих, — негромко, с легким грузинским акцентом произнес Сталин, выпустив облако сизого дыма. — Зализывает раны после Сталинграда. Но мы-то с вами понимаем, товарищи, что Гитлер попытается взять реванш летом. Ему нужна крупная победа, чтобы успокоить своих союзников, которые начали посматривать в сторону кустов.

— Так точно, товарищ Сталин, — кивнул Жуков, его голос звучал твердо и уверенно. — По данным нашей разведки, противник стягивает элитные танковые дивизии СС к основанию Курского выступа. Ожидается массированное применение новой тяжелой бронетехники — танков T-VI «Тигр» и новых средних машин Т-V «Пантера». Они делают ставку на качественное превосходство своей брони и новых длинноствольных орудий с увеличенной бронепробиваемостью.

Сталин остановился и перевел тяжелый взгляд на наркома танковой промышленности. — А что мы сможем противопоставить этому фашистскому зверинцу, товарищ Малышев? Как идут дела с перевооружением наших элитных частей? Меня особенно интересует Первая гвардейская танковая бригада полковника Ковалёва. Они доказали в прошедших боях, что умеют бить немца не числом, а умением.

Малышев вытянулся, открывая свою красную папку.

— Товарищ Сталин, бригада Ковалёва в данный момент завершает получение техники на полигонах Танкограда. Мы оснастили их по высшему разряду. В качестве тяжелых танков прорыва они получили ИС-1 с непробиваемой «щучьей мордой» и 122-миллиметровыми орудиями. Средние батальоны укомплектованы новейшими Т-43 с 85-миллиметровыми пушками и усиленной лобовой броней.

— А мотопехота? — уточнил Василевский. — Пехота не должна отставать от танков, иначе танки сожгут в ближнем бою.

— Пехота пересажена на американские бронетранспортеры М3 с крупнокалиберными пулеметами и грузовики «Студебеккер», — отрапортовал Малышев. — Мобильность подразделения возросла многократно. Плюс два дивизиона тяжелых самоходок СУ-152 и СУ-100.

Сталин одобрительно кивнул, постукивая мундштуком трубки по краю стола. — Хорошо. Новая техника — это хорошо. Но давайте посмотрим на вещи реально.

Верховный подошел к карте и положил широкую ладонь на район Курска.

— Гитлер бросит сюда целые танковые армии. Сотни, тысячи машин. Полковник Ковалёв — инициативный и грамотный командир. Его «Медведи» стали легендой, они наводят настоящий ужас на немцев. Но что такое бригада в масштабах того сражения, которое развернется здесь летом? Это иголка. Острая, ядовитая, но иголка. А нам нужен молот.

В кабинете повисла тишина. Сталин заложил руку за борт френча и посмотрел на Жукова.

— Товарищ Жуков. Как вы оцениваете полковника Ковалёва? Потянет ли он более масштабные задачи?

— Безусловно, товарищ Сталин, — не задумываясь, ответил маршал. — Ковалёв мыслит категориями глубоких операций. Он умеет организовать взаимодействие артиллерии, тяжелых и средних танков, мотопехоты и авиации. В Сталинграде он фактически выполнял задачи командира корпуса, координируя огонь с разных берегов Волги.

Сталин чуть заметно улыбнулся в усы.

— Вот и отлично. Если человек умеет управлять бригадой как корпусом, значит, ему пора расти. Товарищ Василевский, подготовьте директиву Ставки. Первую гвардейскую танковую бригаду переформировать в Первую гвардейскую танковую дивизию особого назначения.

Василевский быстро достал блокнот, записывая указания.

— Добавьте Ковалёву еще два батальона средних танков Т-43, полк самоходной артиллерии, зенитно-артиллерийский полк и усиленный мотострелковый полк на бронетранспортерах. Пусть это будет наше самое зубастое и бронированное соединение. Дивизия должна стать стальным клином, который мы вобьем в наступающие порядки врага, когда они увязнут в нашей обороне.

— А что с самим Ковалёвым? — спросил Жуков. — Дивизией должен командовать генерал.

Сталин неспешно подошел к своему рабочему столу и взял красный карандаш. — Полковнику Ковалёву присвоить звание генерал-майора танковых войск. Он заслужил это звание еще на Дону и в Сталинграде. Пусть его «Бешеные медведи» покажут немецким кошкам, кто в русском лесу хозяин. Выводите дивизию в резерв Степного фронта. Лето будет жарким, товарищи. Готовьтесь.

Глава 18

Глава 18

Георгиевский зал Большого Кремлевского дворца ослеплял. После закопченных сталинградских подвалов, грязного снега и мазута, обилие света, лепнины