Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

Долгий полет измотал нас обоих и желания смотреть город не возникает. Семенов тоже устал и сдается после пары минут уговоров. Трехэтажное здание отеля оказывается недалеко от центра, выглядит аккуратно и уютно. Когда мы подъезжаем к крыльцу, в небе разгорается закат, а Меркурий приветственно зажигает огни на фасаде.

К счастью, администратор за стойкой не узнает ни меня, ни Костю. Здесь мы обычные и ничем не примечательные постояльцы. Но когда она спрашивает, сколько нам нужно номеров, Семенов первым успевает ответить:

— Два.

— Но рядом, — добавляю я, решив не спорить.

То приятное чувство, разгоревшееся в солнечном сплетении во время полета, еще не выветрилось: густое и сладкое, как мед и горячее, как тепло Костиных рук, которое всё ещё помнят мои пальцы. Оно инстинктивно тянет меня к нему. Тело знает, что ему нужно, даже когда разум пытается убедить его в обратном. Я хочу быть рядом. Не для разговоров и объяснений, просто быть. Чувствовать его дыхание в полумраке, слышать стук сердца, знать, что Семенов со мной, что мы не разлетелись по разным городам и не разошлись по разным жизням, как год назад.

В номере принимаю душ переодеваюсь в брендированный белый халат, но не могу усидеть на месте. Вскоре я уже стучу в соседнюю дверь, и Костя открывает — уставший, но не раздражённый. Когда я делаю шаг вперёд, он не отступает и не приглашает войти, но и не закрывает дверь.

— Не могу уснуть, — говорю я тихо, не придумав других объяснений очередному неурочному появлению на его пороге.

Рука Семенова сжимается на косяке. Судя по тяжелому взгляду, внутри него происходит та же борьба, какую совсем недавно проиграла я сама. Я тоже нужна Косте. Его в конце концов физиология выдает. Но ослиному упрямству до физиологии дела нет, потому что он качает головой:

— Не надо, Мальвина.

— Не надо что? — вскидываюсь я, не теряя надежды его уговорить.

— Того, о чём ты думаешь. Не надо. — Он откашливается, убирая из голоса охриплость.

Вряд ли он знает о моих мыслях, как и о том, что кроме махрового халата Меркурия на мне больше ничего нет. Ловлю себя на желании скинуть этот халат прямо здесь, в коридоре, не оставив Семенову выбора и наплевав на камеры видеонаблюдения.

— Я не думаю. Я просто хочу быть рядом с тобой.

Он закрывает глаза на мгновение, а когда открывает, в них знакомая усталая решимость.

— То, что было сегодня, ничего не значит, — говорит Костя тихо. Голос у него ровный и почти ледяной. — Иди спать, Мальвина.

Спустя секунду я стою перед запертой дверью, чувствуя, как тепло, которое ещё минуту назад согревало меня, мгновенно угасло, оставив в груди только тишину и пустоту. Хочется разреветься прямо здесь от бессильной ярости и обиды.

«Дыши глубже и медленней, — успокаивающе напоминает сестра о советах, которые Семенов дал в самолете, чтобы справиться с болью. — Постарайся расслабиться, а в идеале — отвлечься и уснуть».

Но то, что помогло от больной головы не поможет, когда в очередной раз вдребезги разбито сердце. Он ведь в пятницу то же самое скажет, только окончательно и бесповоротно. Костя научился мне отказывать и легко выговорит «нет» возле загса, даже если я и сумею каким-нибудь образом его туда притащить. В эту минуту я перестаю верить, что у нас с ним хоть что-то получится и хочу отказаться от своего дурацкого плана со свадьбой пока не поздно.

«Прекрати, Ли. Ты просто первый раз захотела передумать, — устало усмехается Ринка. — А чтобы сравняться с Князевым осталось еще сто девяносто девять».

Это никак не успокаивает, потому что у Елисея был целый месяц для того, чтобы подобраться к Анисе достаточно близко, а у меня нет такой роскоши. В моем распоряжении на это осталось всего три дня.

[1] Кофемашина — владивостокская сеть автокафе и кофейных островков.

Глава 28

Пятна эмоций

Redemption — Mitchell Broom

Утро в Калининграде совсем не похоже на владивостокское. Солнечные лучи заливают столы золотым, почти летним светом. В зале тихо, только звон столовых приборов и приглушённые голоса гостей. Но насчет бездушной еды Семенов оказался прав — поданный на завтрак омлет кажется именно таким, и вместо того, чтобы есть, я лениво ковыряю его вилкой. Костя, сидя напротив, без особого энтузиазма режет омлет на идеально-ровные квадраты и механически жует, глядя куда-то сквозь меня. В следующую минуту звонок телефона нарушает эту гармоничную меланхолию:

— Алина Владимировна, вас беспокоит начальник отдела ЗАГС, в который вы позавчера подали заявление… — раздается из трубки, и я торопливо делаю звук потише, чтобы Семенов не сумел ничего расслышать. — По личной просьбе Александра Викторовича мы сдвинули дату бракосочетания на двадцать четвертое апреля, на одиннадцать часов.

Понятия не имею кто такой Александр Викторович, но то, что всё идет по плану — хорошо. По тому самому плану, от которого я еще вчера хотела отказаться. Всю ночь вела мысленные беседы с Ариной, Семеновым и сама с собой и теперь снова полна решимости, поэтому весь имеющийся актерский талант бросаю на то, чтобы сохранить невозмутимый вид. Сдержанно произношу:

— Благодарю вас. — Вопросов в голове масса, но я боюсь уточнять о свадьбе что бы то ни было, чтобы себя не выдать.

— Не стоит благодарности, Алина Владимировна, — продолжает собеседница. — Отправить уведомления мы уже не успеем, но, думаю, вы сообщите эту информацию жениху.

— Угу. — Перевожу на Семенова осторожный взгляд, и ловлю его — ответный, вопросительный. — Вы правы, уведомления отправлять не стоит.

— Отлично. Тогда до встречи в пятницу! И передавайте от меня большой привет Александру Викторовичу!

— Александру Викторовичу… передам, — скомкано отзываюсь я, перед тем как попрощавшись положить трубку и мысленно добавить «кем бы он ни был».

Мое смятение кажется Косте подозрительным, потому что он тут же интересуется:

— Кто такой Александр Викторович?

— Подрядчик, — легко вру я и для правдоподобности добавляю: — По ремонту первого Меркурия. У них там какие-то сложности с поставкой плитки, пришлось решать вопрос через знакомых.

По неопределенному хмыканью непонятно, поверил Семенов или нет. Терпеть не могу врать, потому что это значит запоминать, что именно ты сказал, кому и когда. А у меня и без того голова забита и тем, что я