Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

Уголок губ «одного человека» от сказанного приподнимается в усмешке. Слишком много в этом прозвище личного, понятного только нам двоим. Когда-то оно казалось обидным и оскорбительным, но с тех пор изменилось слишком многое. И с того первого дня, когда Семенов впервые использовал его в кабинете Крылова, он много раз называл меня Мальвиной с такой интонацией, от которой внутри всё переворачивалось. Теперь это не просто прозвище, а наша история, спрессованная в одно слово, и я не готова ею делиться ни с кем, тем более с заносчивым Лазаревым.

— А мне не нравятся твои планы на эту пятницу, — ничуть не смутившись, резко произносит он. — Это неправильно, несправедливо и нечестно.

Внутри холодеет. Чертов маленький город, где все так или иначе знакомы между собой! Как в нем вообще хранить тайны? Может и к лучшему, что Семенов решил рвануть в Калининград, чтобы быть подальше. Но что в этом толку, если этот самозванный борец с несправедливостью сейчас ему всё расскажет?

— А что ты запланировала на пятницу? — тут же интересуется Семенов, но мы с Лазаревым неожиданно стройным хором отвечаем:

— Ничего.

Уточнить Косте не дает звонок по второй линии, который он сбрасывает, а я успеваю понять: что бы Денис ни думал по поводу свадьбы, он пока не планирует меня рассекречивать. И на том спасибо. Возможно адвокат прав и мое решение не самое правильное, а рассказать Косте о своем плане было бы честней, чем до последнего скрывать намерения выйти за него замуж, но между нами сейчас всё так сложно, что я и сама запуталась. И только непрошенного мнения Лазарева мне в этой путанице не хватало.

— Кость, — он снова берёт инициативу в свои руки, — Лучше качать всё сразу, не разбирая папки. Возьми всю директорию. Команда «xcopy» скопирует все файлы и папки на внешний диск. Скрытые тоже захватит, если добавить «h».

Он молча вводит команду, и на экране мелькают названия папок. Так быстро, что от смены названий начинает рябить перед глазами.

— Вводи «xcopy C:UsersAdminDocuments D:Backup», — диктует Лазарев. Сейчас он тоже абсолютно серьезен и я наконец верю, что он на нашей стороне и готов помочь. — «E» скопирует подпапки, «H» — системные и скрытые файлы, «Y» — подтвердит копирование…

— Копирую. Спасибо, Дэн.

Теперь остается только ждать и Костя, попрощавшись завершает звонок. Внешний диск встроен в протез, и левая рука Семенова прислонена к моноблоку, пока на экране медленно заполняется прогресс-бар. Я усаживаюсь на край стола, глядя на быстро сменяющие друг друга строчки копируемых файлов.

Лазарев заразил меня зевотой, и я прикрываю рот ладонью, а кабинет снова погружается в тишину, в которой каждый звук становится громче и четче. Гул моноблока, шум машин за окнами, Костино дыхание. Мы снова так близко друг к другу, что я с трудом удерживаюсь от желания положить голову на его плечо, вдохнуть аромат сандала и дыма, и устало прикрыть веки. Но внезапно ощущаю, как в этот уже привычный запах вмешался другой, новый и едва-ощутимый. Плавящийся пластик. Горький и резкий.

— Чувствуешь? — тихо спрашиваю я у Семенова, напрягая обоняние, чтобы определить источник. — Может компьютер перегрелся?

Костя поднимает голову, прислушивается. Взгляд становится жестким и цепким.

— Вряд ли, — успевает ответить Костя, и его телефон снова оживает настойчивой трелью.

— Константин Андреевич, не мог вам дозвониться, — сбивчиво, но громко звучит из трубки. — Двадцать седьмой офис сегодня на охрану не ставили.

— И я даже догадываюсь почему, — мрачно отзывается Семенов, но не собирается грузить подчиненного подробностями. — Спасибо, Серый.

Положив трубку и негромко выругавшись, он переводит на меня взгляд. В нем нет паники, но есть холодная сосредоточенность. Я уже видела Костю таким раньше, и не раз. Так он реагирует на опасность, пока неопределенную, но уже явную и слишком близкую, чтобы ее игнорировать. Пока копируются файлы, Семенов привязан к компьютеру, поэтому я спрыгиваю со столешницы:

— Проверю коридор.

— Будь осторожна, ладно?

Было бы лучше сейчас убраться отсюда вдвоем, но на прогресс-баре сорок процентов. Слишком медленно. Подобравшись к противнику так близко, Семенов не сможет уйти ни с чем. Я, кажется, тоже. Видя, что Костя переживает за меня, обещаю:

— Буду.

И чувствую, как он следит за каждым моим шагом, пока не исчезаю за дверью. Здесь запах гари сильней и гуще. Он пробирается в легкие и горечью оседает на языке. Добравшись до конца коридора в попытке определить источник огня, я легко его нахожу — пламя шумит и потрескивает за закрытой дверью на лестницу, той самой, по которой мы сюда пришли. Раз уж запасной выход теперь под запретом, иду к основному, закрытому на щеколду, но когда я отодвигаю ее, дверь тоже не поддается. Попытка прорваться силой тоже не дает результата, если только не считать за него сильную боль в правом плече. Может Костя сумеет что-то сделать? Но когда я, вернувшись, сообщаю ему, что один выход заперт снаружи, а второй горит, он отвечает только задумчивое:

— М-да… — На прогресс-баре пятьдесят три процента и он, кажется, взвешивает, сколько времени у нас осталось. Добавляет спокойно: — Тебе был нужен не безопасник, а телохранитель.

Я снова устраиваюсь рядом с Семеновым на краю стола. Раз уж он не торопится паниковать, то и я не стану. В конце концов, это не первый раз, когда мы оба можем погибнуть. Но когда-нибудь будет последний. Возможно, сегодня. Отвечаю с усмешкой:

— Если выживем, пропишу это в твоих должностных обязанностях.

— Не стоит утруждаться ради трех дней. — Он откидывается на спинку кресла и подвигает моноблок поближе. Заметив, как я мрачнею от этих слов, Костя напоминает: — Ты обещала, Мальвина.

Обещала. Потому что он не оставил мне выбора. С одной стороны, даже хорошо, что ловушка, в которую мы попали, отвлекала Семенова от выяснения моих планов на пятницу. С другой стороны плохо, что перспектива до пятницы не дожить становится реальней с каждой секундой. На прогресс-баре шестьдесят процентов, запах гари усилился, а дым проник в кабинет через щель под дверью. Но сидя на краю столешницы, я продолжаю разговор, как ни в чем ни бывало:

— А что потом? Вернешься в свою нору и будешь выбираться только раз в год на Савкины дни рождения?

— Звучит заманчиво. — Костя бросает взгляд на монитор настолько