Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

— Бросишь меня и Меркурий на произвол судьбы? — продолжаю я.

Я не боюсь, потому что Семенов не боится. Хотя он просто не покажет страха, даже если и вправду его почувствует. Но благодаря этой хрупкой иллюзии спокойствия нам обоим удается сохранять невозмутимость и вести светские беседы. Семенов клонит голову к плечу:

— Ты преувеличиваешь. Ваш отдел безопасности не так уж плох. Я подготовил ребят, они справятся. А из Серого выйдет отличный руководитель.

Не сомневалась, что свой отъезд Костя уже обдумал до мелочей. О том, чтобы передумать и остаться со мной он даже мысли не допускает. Это злит неимоверно и одновременно расстраивает. Я раздраженно меняю тему.

— Может вызвать пожарных?

— Нет смысла, — отмахивается он. — Еще одиннадцать процентов и будем выбираться. Дверь на балкон тоже лучше не открывать, чтобы не давать пламени доступа к кислороду.

Но оно и без кислорода уже шуршит в коридоре, лакомясь деревянными панелями на стенах, и дышать с каждой минутой становится всё тяжелей. Обнаружив на стеллаже с документами бутылку воды, лью ее на ворот платья и прячу в нем нос. Остатки приходится вылить на рукав Костиного лонгслива, и он тут же прижимает его к лицу. Следующие пять процентов на прогресс-баре мы оба одинаково гипнотизируем взглядами.

Девяносто восемь. Девяносто девять. Сто.

В этот момент в кабинете гаснет свет. Не только мы подобрались к противнику максимально близко, но и он вплотную подобрался к нам.

Глава 30

Козырь в рукаве

Bad Things — Summer Kennedy

Кабинет заполнен дымом, едким и горьким, и о том, чтобы выйти в коридор, можно даже не думать. Костя распахивает балконную дверь, и в легкие свежей прохладой врывается ночной воздух. Ветер треплет мне волосы, сдувая дым, но сверху хорошо видно, что запасной выход и окна офисов рядом с ним уже охвачены огнем.

Пламя вырывается наружу с глухим тягучим гулом, как дыхание огромного зверя, который наконец добрался до добычи. Оно лижет кирпичные стены, выплёскивается из оконных проёмов оранжево-красными языками, освещая тёмный двор неровным, пульсирующим светом. Стекла с треском осыпаются вниз и разбиваются — почти незаметно на фоне этого ровного, страшного звука. Огонь живёт, движется, дышит. Его жар ощутим даже здесь, на балконе. Всё, что осталось внутри обречено, а мы с Семеновым в ловушке. Так думаю я, но он, кажется, считает иначе:

— Спустимся вниз по балконам, — уверенно заявляет Костя, словно делал так уже тысячу раз и смотрит вниз, опершись о кованые перила.

Я не боюсь высоты, но от вида разбивающихся об асфальт оконных стекол, внутренности сжимаются в комок. Чем грозит падение с третьего этажа? Переломом позвоночника? Черепно-мозговой травмой или сломанной шеей? Опыт выезда на подобные происшествия у меня есть, поэтому и вариантов в голове рождается слишком много, некоторые даже с непрошенными картинками из фототаблиц. Отгоняя их, мотаю из стороны в сторону головой:

— Там ноги ставить некуда. Я сорвусь.

— Всё будет хорошо, Мальвина. — Костя проводит ладонью по моей спине. — Я буду первым, а ты сможешь держаться за меня.

Звучит обнадеживающе, а от успокаивающего прикосновения по позвоночнику пробегают мурашки, но проблема в том, что за Семенова я тоже боюсь. Внизу темно, оступиться — легче легкого.

Он перелезает через перила, опускается по кованой решетке и, не глядя вниз, нащупывает ногой край балкона второго этажа. Опустившись на корточки, я внимательно слежу, затаив дыхание. Костя перераспределяет вес, перенося центр тяжести на протез. Его руки держат перила так крепко, что даже в полумраке видно, как побелели костяшки на правой. Секунда. Ещё одна. Подошвы кроссовок гулко ударяют по перилам нижнего балкона. Он поднимает голову вверх:

— Теперь ты. — Ощутив опору, Семенов фиксирует тело между вторым и третьим этажом, чтобы я могла перебраться по нему, как по канату.

— Теперь я… — Мой голос дрожит.

Огонь врывается в кабинет и аппетитно хрустит стеллажом у двери. Пути назад все равно нет. Есть только путь вниз: к Косте, или к засыпанному стеклами асфальту. Я вешаю сумочку на плечо. Приподняв подол платья, осторожно перебираюсь через кованую балюстраду. Цепляюсь за решетку и нащупываю напряженное плечо Семенова. Стараясь не думать о том, каково ему удерживать одновременно и собственный вес и мой, особенно с протезом, спускаюсь ниже. Отвожу взгляд, когда наши лица оказываются на одном уровне. Но при попытке коснуться ногами края перилл на балконе второго этажа, нога раз за разом нащупывает лишь пустоту. Нужно спуститься чуть ниже. Еще немного…

Когда кажется, что опора наконец найдена, носок скользит по гладкой поверхности и я теряю равновесие. Всё происходит за секунду, но перед тем, как почувствовать, что лечу вниз, я вижу как бледнеет Костя. Миг и я уже не на балконе, а в воздухе. Короткий взмах руки в тщетной попытке удержаться, и ладонь режет чем-то острым и тонким. Не успеваю испугаться. В следующее мгновение Семенов подхватывает меня левой рукой, с резким выдохом притягивает к себе, а потом, качнувшись, толкает на балкон.

Почувствовав опору, я тут же опускаюсь на корточки. Тяжело и часто дышу, уткнувшись лицом в ладони. Страх приходит запоздало, ледяной волной бьет в спину. Дрожат руки. Колени не слушаются. Пульс отдаётся в висках громко и быстро. По щекам скатывается пара слезинок и теряется в ладонях.

— Тише, тише, — Семенов опускается рядом. — Ты в порядке?

Слова застряли где-то в гортани и ни одно не выговаривается. Получается лишь всхлипнуть и мотнуть головой. Я не в порядке. Внутри всё дрожит, как при землетрясении и если я не боялась высоты раньше, то сейчас — стану. Правую ладонь саднит, как от ожога, и присмотревшись, я замечаю на ней тонкий порез. Когда понимаю, что произошло, становится еще паршивей.

— Твой кулон…

— Порвался, — заканчивает Семенов за меня и трет шею.

Падая, я неосознанно схватилась за Костину цепочку и парных кулонов у нас больше нет. Опускаю взгляд на пол, но в темноте сложно что-то разглядеть. Получается найти лишь одно из колец, и я убираю его в карман. Может и к лучшему. Зачем тому, кто собрался сбежать, лишнее напоминание обо мне?

На первый этаж спускаемся без происшествий. Семенов спрыгивает первым и ловит меня, когда повиснув на краю балюстрады, я долго вишу и боюсь расцепить пальцы. Огонь охватил здание целиком и едва