Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

Я уже глянула в штатном расписании список сотрудников здешнего офиса: управляющий, секретарь, бухгалтер, маркетолог и отдел закупок из двух человек. Не густо, но для бесперебойной работы одного отеля вполне достаточно.

После завтрака мы с Семеновым отправляемся в офис Меркурия. Такси петляет по узким улочкам. Немецкая готика соседствует с советскими панельками, а старые кирхи с неодобрением смотрят на новостройки, как пенсионерки на молодежь. Выглядит колоритно, а противоречия города отзываются противоречиям у меня внутри. Там ведь тоже всё смешалось: прошлое и настоящее, надежда и усталость, желание быть рядом с Костей и страх, что он снова сбежит. А я вместо того, чтобы разобраться со всем этим, просто плыву по течению.

«Калининград тоже так делает, — Ринкиным голосом звучит в голове. — Не пытается казаться единым и правильным. Он привык быть таким разрозненным, и его таким принимают и любят».

Семенов тоже умудрялся принимать и любить меня такой, как есть, тогда, в прошлом. Сейчас Костя молчит, отвернувшись к окну и о чем думает, не разобрать.

— Будешь проверять бухгалтерские отчеты? — интересуюсь я, когда мы выходим из такси возле трехэтажного здания из красного кирпича.

Разглядываю фасад, старые оконные проемы и балконы с красивыми коваными решетками, помнящие, еще, наверное, довоенных жильцов. В цветном многообразии табличек у входа нахожу «Сеть отелей Меркурий. 3 этаж».

— Возможно, хотя меня больше интересует Петр Смолкин — управляющий филиалом и его мнение о том самом оффшорном счете. — Пожимает плечами Костя и первым поднимается по ступенькам. — А еще: его связи с главным офисом во Владивостоке.

Это объясняет желание Семенова приехать лично. По телефону допрос не устроишь, а другому сотруднику — не доверишь. Костя явно знает больше, чем говорит, возможно даже имеет список подозреваемых, но до пятницы не собирается им делиться. Пользуясь его разговорчивостью, я уточняю:

— Ждешь, что он укажет на нашего организатора?

— Вряд ли всё будет так просто.

Он оказывается прав: секретарь, встречая нас за стойкой, не рада и будто бы не удивлена нашему появлению. Едва Семенов сообщает ей кто он, девушка разводит руками:

— Петра Федоровича сегодня нет и до вечера не будет. Приходите завтра.

Кажется, с момента Ринкиной гибели здешнего филиала вообще никто не касался, и он работал сам по себе, в автономном режиме. Кто-то воспользовался этим и каким-то образом вывел часть прибыли. Вопрос: кто? Семенов хмурится, а я не выдерживаю:

— Как-нибудь без вашей помощи разберемся, когда приходить.

Костя проходит дальше по коридору, и оказавшись у двери с фамилией управляющего, дергает ручку на себя. Когда там ожидаемо оказывается заперто, он окидывает внимательным взглядом коридор, словно мысленно рисует его карту, а потом уходит к бухгалтеру.

Решив не ходить за Семеновым по пятам, заглядываю в отдел закупок. Сидящая за столом сотрудница охотно, и с готовностью, предоставляет накладные, акты сверок и договоры с поставщиками. В них всё стандартно и правильно: цены и сроки, печати и подписи. Ни резких скачков, ни подозрительных компаний.

— А вы давно здесь работаете? — уточняю я, возвращая очередную папку с документами в шкаф.

— Почти полгода, Алина Владимировна. — Она уверенно подает следующую стопку, но я, даже не открывая, уверена: здесь я тоже не найду ничего противозаконного.

Через пару часов я оказываюсь в кабинет маркетолога — худощавого мужчины с тонкими чертами лица и карими глазами, совсем как у Тихомирова. Присмотревшись, я нахожу в нем еще больше сходства с Ринкиным убийцей: манеру держать голову, осторожный изучающий взгляд…

«Брось, Ли, — отмахивается сестра. — Петя нормальный. И классный специалист».

— Я готовил маркетинговую кампанию для филиала вместе с вашей сестрой, — смущенно улыбается он. — Она необыкновенная. И открытие тоже было феерическим. Нас даже по местному телевиденью показывали.

Стена над его столом украшена рекламными постерами, рамками с газетными публикациями и фото знаменитостей. А из окна тесного кабинета открывается впечатляющий вид на город. Слова о сестре, пусть и восхищенные, по непонятной причине до сих пор причиняют боль.

— Вы знаете, что с ней случилось? — резко бросаю я, оборвав его восторги.

Слишком раздражительным оказывается сходство с Валентином. Настолько раздражительным, что мысленно я уже обвинила его во всех смертных грехах просто за типаж смущенного ботаника, к каждому из которых с некоторых пор отношусь предвзято.

«Он не имеет к убийству отношения», — вступается Ринка, а маркетолог виновато опускает взгляд:

— Да, нам говорили. Конечно… Мне очень жаль.

От неловкости его спасает Семенов, неожиданно появляясь в дверном проеме:

— Если ты закончила, то поехали.

Закончила ли я разглядывать безупречно-идеальные документы закупщиков? Или подозревать маркетолога за взгляд? Правду говорят, что расследованию должны быть чужды эмоции. Они как пятна на стекле, заслоняют главное и заставляют видеть то, чего нет. Нужно уметь смотреть объективно, без надежды. Иначе увидишь лишь то, на что надеешься или чего боишься.

— Закончила, — сухо отзываюсь я, а вскоре мы прощаемся с сотрудниками и покидаем офис, чтобы вернуться в отель.

Костя не похож на того, кто что-то нашел, но и на того, кто сдался не похож тоже. В такси он спокойно наблюдает за городом и молчит, размышляя о чем-то своем.

— Что теперь? — не выдержав неопределенности и тишины спрашиваю я.

— А ты как думаешь, Мальвина? — отвечает Семенов вопросом на вопрос. — Тебе ничего не показалось странным?

Разве что показная идеальность? Но это не причина, а следствие. Я поправляю слишком туго натянутый ремень безопасности:

— Мне показалось, что сотрудники ждали нашего появления. Поэтому и Смолкина не было. Если он в чем-то замешан, то знал, что ты так или иначе вытрясешь из него правду.

— Мне тоже так показалось, — Костя продолжает смотреть в окно, и в его голосе проскальзывает досада.

Кажется, что Семенов вот-вот напомнит, что говорил не останавливаться в Меркурии, но он молча оплачивает такси, остановившееся у отеля. А я предлагаю:

— Может попробуем завтра?

— Больше чем уверен, что завтра у него тоже найдутся неотложные дела, — хмыкает Костя, пропуская меня вперед. — Давай сначала поужинаем и пару часов поспим, Мальвина, а там будет видно.

Спать действительно хочется, и из-за разницы во времени, и из-за бессонной ночи. Глаза слипаются, а сознание превращается в спутанный клубок ниток. Поэтому во время ужина я клюю носом и ем без аппетита. Но у Семенова откуда-то находятся силы на