Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

— Три дня, больше не дам. А теперь дуй отсюда. Жених! Хоть в порядок себя приведи, а то на человека не похож, свин ты эдакий. А у меня к Аграфене дело есть, — Олег хмыкнул, снова невесту поцеловал и действительно сбежал. Груня к столу присела, посмотрела на Андрея и вдруг заплакала.

— Эй, ты чего⁈ — растерялся тот. — Никак не рада? Так что ж не скала? Уж тебя-то я точно неволить не хотел!

— Это… это от счастья, Андрюш, — сквозь слезы ответила она и совсем уже в голос разревелась.

Вера не отстала, обняла сноху и тоже слезами умылась. А Марина губы кусала, чтобы к ним не присоединиться — очень уж у Звягинцева несчастный вид стал от бабского слезоразлива, только ей добавить не хватало.

— Так, ладно! — решительно попытался он прекратить этот плач. Достал из кармана жилета чековую книжку и ручку, подошел к столу, написал что-то быстро, Груне протянул. — Как обещал. В Китеже счет откроешь прямо в фартанском банке, туда и переведешь.

Марина сумму не видела со своего места, а Аграфена ахнула.

— С ума сошел⁈

— Здесь подарок мой вам свадьбу и за картину. Одну я себе оставлю. Так что не переживай, по-честному все. Хоть спокоен буду, что вы там, в Фартании этой, не голодаете. Главное, помни, что обещала: муженька своего к деньгам не подпускай, пока совсем не образумится. Да и потом, наверное, тоже. Художник же, цены ничему не знает.

На том они рыдающих женщин и покинули.

Поужинали на кухне вдвоем в каком-то уютном, согласном молчании. Марине было хорошо. Какой же Андрей Ильич все же замечательный! Вот кто другой так о подруге детства пекся бы? Посматривала она на него искоса и тихо таяла. Жаль только, он на нее совсем не смотрел, задумчивый был.

Но вот и ужин закончился, сыщик проводил Клюеву до двери ее комнаты. Замялся.

— Марина Викторовна… Вы только правильно поймите… — помолчал, губу кусая. И румянец на щеках появился. — Я вас прошу дверь между нашими спальнями не закрывать, пока убийцу не поймаем. Мало ли что. Вдруг мне срочно на помощь вам бежать придется.

— А я ее и не закрывала никогда, — удивленно ответила Клюева.

Андрей застыл.

— Совсем никогда?

— Один раз только. Когда от убийцы вы сказали спрятаться. И то с вашей стороны.

— То есть, когда вы от меня демонстративно заперлись, я мог войти через свою спальню?

— Но вы ведь никогда бы этого не сделали!

С минуту Звягинцев смотрел на нее ошалело, а потом расхохотался и вдруг обнял. Впервые за весь день. А потом поцеловал. В нос.

Глава 21

Герострат шел в туман, то задирая пышный хвост, как знамя, то стелясь по кочкам тенью в охоте на одному ему ведомую живность. И тогда Андрею приходилось бежать следом, чтобы не потерять кота из виду, буквально держа подмышкой Марину. Ей было неудобно и очень быстро, она пыхтела, скача с кочки на кочку, но вырваться даже не пыталась. Все эти дни они не расставались ни на минуту, срослись, как та трава с синими и желтыми цветами.

И вот сейчас, на болоте, где кот вел их танцующим своим шагом, медленно вырастая в размерах, и идя за ним всей угрозы было — замочить ноги, Звягинцев бы просто мог отпустить невесту, за руку взять, чтобы не потерялась. Мог — и не мог.

'И не хочу, — признался он себе. — Широка тропа, а хочется идти, как по узкой, чувствуя тепло ее тела, говоря о незначащих вещах, и никаких расследований, никаких убийц. У Груни радость, замуж за любимого человека идет, а когда мне-то суждено такое счастье и суждено ли? Надо будет все же поговорить с Пересветом наедине, вытрясти из него правду о привороте, узнать, нельзя ли снять. Или матушку Дружану расспросить. Должны в таких вещах понимать в церкви.

А то и вовсе потребовать суда, навела Альбинка пакость — пусть отвечает. Может, ей самой снять под силу? Эх, молодой был, дурак. А теперь три года ждать, пока само свалится? Ах, гадость… А Марина…'

Похоже, он слишком сильно прижал девушку к себе, она пискнула. Но и тут вырываться и жаловаться не стала. И вся курносая мордашка ее была наполнена искренним счастьем, настолько-то он в тумане видел.

Три дня поместье стояло на ушах, приходили и уходили люди, украшали комнаты, лестницу и даже ограду лентами и цветами, интересовались у священницы, не ждать ли дождя. Попутно Верунька гадала всем желающим — пол-деревни набралось — на суженых.

«И расширенных», — хмыкнул Андрей.

У Агафьи на кухне дым стоял коромыслом.

Олега загнали за тканью для свадебного платья в Расторгуево. И за костюмом тоже. Аграфена сама с ним ездила, а после девушки в поместье взялись за шитье. Да еще и портниху бродячую наняли, что со швейной машинкой ездит из села в село и обшивает всех, кому хочется по-городскому. Жалели только, что Смиляна хворая, оберегов не нашьет. Но Исидор поклялся, что как только придет та в порядок — непременно вышьет каждому из молодоженов по сорочке, и в Фартанию отправят как-нибудь. Да и сам для них цацок понарезал всяких, особливо погремушек. Они на крыльце заднем на солнышке сохли, в яркие цвета выкрашенные, и Герострат все ходил мимо, трогал лапой и тыкал носом, проверяя.

Андрея тоже хотели завертеть, и тогда он цапнул Марину и сбежал. Тем более, и впрямь у него были к Пересвету дела. Не пойман убийца еще, и сыщику радоваться вроде бы было нечему. Да и беспокоился за Марину. На капище оно им будет спокойнее.

Вот и шли теперь, то бегом, то шагом. И не хотелось, чтобы дорога заканчивалась. Андрею уж точно, а казалось, что и обоим. Только капище все равно из тумана вынырнуло.

И требы поставить не успели, как явился волхв в медвежьем облике, взревел, дернул носом да и перекинулся. Ухватился за хлеб и молоко, брызнул каплю на жертвенный камень, рядом краюшку положил, а сам от души присосался к кувшину.

— Смакота… — под носом Пересвета нарисовались молочные усы. — Вы ко мне по делу или как? — спросил он, оглядывая пару.

Герострат сунулся ему под руку, нагло подставил морду, чтобы почесал за ушами.

Андрей вкратце рассказал о готовящейся