Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

свадьбе. И чтобы туман развеялся как можно быстрее, попросил, не дожидаясь транспорта, прямо в Китеж молодоженов перекинуть. А там дирижаблем или на корабле в Фартанию, любящую искусства, отправятся.

Пересвет долго смеялся.

— Охомутали все ж Олежека? То ж добре! Меньше дур будут вдоль ограды ходить, томно вздыхать да на ней виснуть. И духи Велесовы поуспокоятся. Не нужна тут эта чувственная каша.

— А вы сами разве не любите? — вскинулась Клюева.

— Сам люблю. Да не охи-вздохи на скамейке и разборки, кого большим количеством взглядов томных предмет обожания одарил. А чтобы лад да счастье в доме было. И богатыри рождались, — улыбнулся Пересвет. — Мне все эти новомодные скоки и даром не надо. Моей любви на всех хватит. Ну что, гости дорогие? Ступайте в покое, все для вас сделаю. Только не ждите, что туман сразу рассеется. Духам тоже время надо, чтобы волнение унять. Будут шастать по окрестностям, искать Олежку. Сытно питались от него, туман густел. А тут ан — и нет кормителя. Так что дня три простоит еще марево.

— Но пакостить не станут?

— Разве снова гать съедят, без подпитки на пакости сил не хватит, — усмехнулся волхв.

Андрей, подойдя к нему вплотную, спросил:

— Если ты все про Олега знал, что ж сразу его куда прочь не вывел?

Пересвет пожал широченными плечами, глядя на сыщика сверху вниз:

— Без его согласия — не мог. На то людям свободная воля дана, чтобы самим выбирать, а не кого попало слушаться. А у Олега душа с чем-то в барской усадьбе срослась. Или с кем-то.

— Так ты ж не кто попало! Волхв, служитель уважаемого бога.

— Так ум потребен, чтобы это понять и отделить истинных советчиков от ложных.

Да, с умом у Олега часто бывала засада. Андрей признал правоту Пересвета. Они попрощались и с тем отправились назад.

Отослав кота в усадьбу, Андрей и Марина короткой дорогой двинулись в Дребезиново, сговариваться со священницей о деталях свадьбы.

Шли, держась за руки по лесу и через поле, а жаворонки звенели над головой. Можно было бы помощницу и отпустить, но в тот момент решил Звягинцев, что так вернее: а ну как наползет туман на дорогу, разделит их, а кота рядом нет.

Еще хотелось ему нарвать для невесты полевых цветов: дикой гвоздики, да маков, да васильков, что росли по обочинам рядом с низенькой, зеленой еще ржицей. Но кольнуло нехорошее: вот он, весь замороченный Альбиной да другой незнакомой бабой, заклятый, обезмаженный — три года счастья не видать, как от разбитого зеркала. И тут станет девочке этой чистой навязываться?

Ну и что, что обручены? Она красивая, молодая, зачем ей такой дурак, которого чужие девки делят? Да ладно бы ради любви делили. Альбина в нем видела карьерную лестницу в столицу: а как же, молодой, перспективный, подающий надежды, лучший на курсе — и дурак. Ей же такой ковровую дорожку в приказ внутренних дел выстелит. Или с отцом ее начнем огроменные деньги зашибать на адвокатском поприще, прикрывать нужные дела за мзду, мразь всякую честными людьми представлять, или что там еще у них деется? Божедомкам честный полицейский не нужен был, что за векши малые родине радеет. Небось, отец подзуживал еще: хватай дурня, он не только юрист с перспективами, еще и дворянин. Интересно, сам о привороте знал, наущал? Или девица лично подсуетилась?

А второй он зачем? Ради великой любви? Так ведь тоже нет. Если Пересвет не соврал, в чем Звягинцев не сомневался, она сперва Олегу питье подливала, считая его барином. Небось, еще и удивлялась, что сразу под венец не побежал, а с десятком баб крутил. Ан тут выяснилось — не барин! Ну, на настоящего хозяина и кинулась. Откуда ж дуре знать, что он уже порченый, чужим приворотом тронутый? Не из любви, сделал зарубку в уме Андрей. И точно уж не из любви Леонтий взялся дуре этой помогать. У него под каждым кустом по бабе. Тогда отчего? Окрутит барина да всю жизнь станет помощнику платить? Надеясь, что Андрей того не заметит? Тут уж вовсе надо наивной быть или молодой.

Или любовь все же у них есть, и решили той любови крепкий фундамент дать? А при муже несподручно… Картинка рисовалась логичная. Хоть и страшная. Как купится барин да поведет охмурившую его девку под венец — тут и конец ему. На такой случай тоже сыщется травка, чтобы подозрительной смерть молодого мужа не сочли.

Значит, прямая дорога сейчас к травнице идти после того, как Дружана брак освятит. Кому, как не Бажене, такие травки знать? А не приделывает ли кто ее запасам ноги? А еще… может, в селе о таком и без нее знают? Значит, надо поспрашивать, кто в лес или к ней за знаниями дорожку натоптал. И у святой матушки тоже спросить.

«Так, почтенный кандидат в покойники, — оборвал он себя, — цветов Марине ты так и не подарил. Не вздумай ляпнуть ей, что ты второй после нее в жертвы. Опять же спасать кинется! И не дай бог, прямо убийце в руки. Свадьбы с опоившей не было — значит, времени у тебя полно. А вот за девочкой глаз да глаз нужен».

Пока дошли они к церкви, Андрей со своими мыслями помрачнел уж вовсе. А тут надо было вежливо кланяться и сговариваться, что у него всегда получалось плохо. Другое дело просто человека разговорить, а вот просить о чем-то — тяжко это. Словно сознаешься, что сам не в состоянии справиться.

К счастью, тут Марина со своей непосредственностью взяла матушку Дружану в оборот. Рассказывала, какая любовь давняя между Груней и Олегом, как всякие нехорошие люди ей мешали. Видел Андрей ее детский восторг от этой чужой романтики и понимал, что сам он совсем не тот, кто дать это Марине может. Совсем юной девушке, которой все это головокружение нужно и хочется. Сыщик он до мозга костей, а не романтик.

Принялся он топтаться у церковного палисадника, изучая, что там растет. Цветочки все больше были обычные, садовые, бархатцы да мальвы. Ничего подозрительного. Тогда от жары скрылся Звягинцев в низкой, хотя и просторной беленой церковке. Там, как в сельской хате, были развешаны полотенца да пучки сухих трав, остро пахло бессмертниками. Желтые головки на сизых стеблях ярко светились, даже высохнув.

— А что, матушка Дружана, — спросил он, когда переговоры успешно завершились, — вы травы лекарственные