Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

— А кто ж в Дребезиново не собирает? — мягко пропела священница. — Лекарь у нас хороший, грешно против слово сказать. Но деревенька не малая, аж на сорок шесть дворов, так за кажным чихом к нему не набегаешься. А от простуды да царапин лучше трав лекарственных нет. Бессмертник, зверобой да таволгу любой соберет. А за чем посерьезнее — так к Бажене. Вы ж вроде у нее бывать должны были?

— А сами что посерьезнее не растите?

— Да куда уж серьезнее ращу: и от горловой хвори, и от ран. А вы это о чем, Андрей Ильич? Никак приболел кто? Вам какая травка надобна?

— Я о ядовитых интересуюсь, — ляпнул он в лоб, жалея, что не может Дружану проверить магией. — В следствии все может сгодиться. А волхв говорил, баб, прежде чем в болото спихнуть, травили. Не так чтоб до смерти, а чтоб не сопротивлялись.

Она отмахнулась:

— Сами ж знаете: в ложке лекарство, в чашке яд. Если о белене да дурмане — не сажаю. Да и Бажена, и никто не пустит их в огород. Хотя белена от глазных болезней хороша. В лесу встречается. Но я не беру. Проще к дохтуру нашему сходить. Бажена о таком знать должна, ученицы ее, остальные вряд ли.

— А привороты? — не успел поймать себя за язык Андрей.

Дружана засмеялась:

— Ну, девки горазды, особливо на Купалье. Но как по мне, так дурь оно все. А кого это вы привораживать задумали?

Она с ехидной усмешкой глянула на него, а после на Марину.

— Я — никого, — отперся Андрей. — Я по делу.

Рассказал еще Дружане, что любвеобильного Олега с супругой волхв пообещал, спрямив путь, отправить прямо в Китеж, а оттуда они уже вдвоем в Фартанию, чтобы Олег как следует ремеслу художника обучился. Поговорили еще, как мужиков волхв проводил через болото по дальним местам, где даже на поезде сутки можно было ехать. В общем, под конец разговора. его вопросы об опасных травах Дружана вовсе забыла.

И тогда, быстро раскланявшись, уволок Андрей Марину за собой. Рявкнул:

— Лишних вопросов не задавать!

И свернул в проулок к дому Коныча.

Мастер был завален работой буквально по горло — по просьбе Звягинцева постарались мужики. Чтобы больше скандалы в лечебнице не учинял. Исидор улыбался себе под нос и пел. А голос глубокий, низкий, красивый такой. Марина аж заслушалась, и потому Андрей мастера окликнул не сразу, дал ей насладиться.

— Телеграмма была из Расторгуева, — улыбнулся он встревожившемуся было Исидору. — Скоро очнется твоя Смиляна, лекари уверены. Все на поправку идет. Тогда и тебя к ней пустят.

— Правда⁈ — мастер стамеску уронил, глаза расширились, и от него буквально полыхнуло счастьем.

В Звягинцеве аж магия шевельнулась, но тут же сникла. Он отступил, не давая заключить себя в объятия — знал, что горбун спокойно может и ребра помять. Оно вот надо, когда впереди беготни еще столько и убийца не пойман?

— Да я вам, да я для вас…

Андрей руки вскинул, засмеялся.

— Да я только вестник! Доктора потом поблагодаришь.

И, схватив Марину за руку, поспешил сбежать: опять же подарками своими завалит мастер, таскай потом. А у них дел еще много. Малец деревенский показал короткую дорогу к Бажене, тропинку, где конному не продраться под низкими ветками рябинника, а пешему в самый раз.

Знахарка во дворе развешивала белье, младшие девочки ковырялись в огороде. Увидев гостей, Бажена рукой махнула, в избу зазывая. Выставила на стол холодное молоко, налила в кружки, положила рядом белый пышный хлеб.

Однако, увидев, каким взглядом гости окидывают питье, что-то поняла и отпила первой, головой покачала.

— Не сумлевайтеся. Пейте без страха, — и нахмурилась. — Я отродясь не травила человека, даже такого негодящего, как мой Леонтий. Да, я знаю, понарассказали уже мне деревенские, но я тут боком никаким. Не наущала. Если увижу — Пересвету скажусь или сама в сарае запру, мужики подмогнут, — она поводила пальцем по столу. — Вечно он был хитрован, да с Раддкой бу-бу-бу, а там и она с ним, нет бы учиться, так проще ж каверзы творить. А как в рост вошел, так девкам стал головы крутить. А и Раддка в другую сторону хвостом замела, в сторону Олега белобрысого вашего, — тетка хмыкнула. — Дык как черная кошка меж них пробежала.

— Радда брата своего не видела.

— И я не видела. Может, и лучше было б всем, если б в туман ушел и вышел, — она махнула рукой, — незнамо где.

Андрей отпил сладкого, пахнущего травами молока.

— Но в ядах вы ж разбираетесь?

— Ну… да… Меня тетка Маланья, наставница моя, учила, книжки свои передала. Лежат под сеном на горище. Проверяю только, чтоб мыши не поели, хотя от мышей там защита ставлена, но то ж мыши.

Бажена вышла в сени, заскрипели ступени лестницы на чердак, и вскоре принесла она две толстые, ужасно старые на вид книги в потрескавшихся пыльных переплетах, с застрявшими в меж листов травинками. Заметно было, что к обеим никто не прикасался сто лет.

— Ни Леонтий, ни Раддка той науки не впитали, если вы на них думаете. Она так ваще читает едва. Ну разве что картинки рассмотреть могла. Но картинки с живой травой не всегда и схожи. Да и не давала я ей эти книги, вообще молчала. Учила высмотром, так она глаза на парней пялила, на Пересвета того же вон, а не на зелья.

— А из огорода у вас травы не пропадали, из запасов? — вел дальше Андрей.

Бажена завела их в комору, где густо пахло сеном и пылью, показала два запертых ящика:

— Вот тута самое опасное, что от всех прячу.

Звягинцев осмотрел ящики, повертел в руках: нигде ничего не взломано, ни царапинки.

— А ключи?

Бажена вынула из-за пазухи серебряные ключики на шнурке. Вставила в замки, провернула для наглядности и снова заперла.

— Кузнец при мне ковал, запасных не делал, — поставила последнюю точку.

Как жалел Андрей сейчас, что не может использовать магию, узнать, точно ли Бажена правду говорит⁈ Аж губу закусил от расстройства. А Марина поняла:

— Дозвольте!

Потрогала сундук, за ключики подержалась и головой замотала: травница не врет. Никто чужой ни ключей, ни хранилища этого не касался.

— А травы для приворотных зелий